Итак, он старался сохранять хладнокровие. Слишком уж не годился этот момент для вспышек ярости и необдуманных атак. Рауль никогда не испытывал к Фаустине ничего, кроме желания, в котором не было ни капли любви, и в эту минуту, когда все возвещало о приближающейся буре и стремительной развязке, он, разумеется, не поддастся порыву сумасбродной страсти, который может только навредить. Факты, начавшие было выстраиваться в логическую цепочку, несмотря на всю их запутанность, от его неожиданного вмешательства могли снова сплестись в тугой узел.
И тут перед ним внезапно предстал образ графини Калиостро. Отец и сын, друг против друга, сражаются за одну и ту же женщину! Ах, какую громкую победу одержала бы умершая! С какой отвратительной точностью свершилась бы месть, которую она доверила судьбе!
Рауль отправился домой. Он запер ворота и включил устройство, которым никогда раньше не пользовался: оно приводило в действие электрический звонок, когда ворота открывались.
Спустя полчаса звонок зазвенел. Это вернулся Фелисьен. И Рауль заснул.
Все следующее утро он за глаза бранил Фелисьена, которого ненавидел все больше. Сейчас, вопреки всем противоречиям и сомнениям, он склонялся к тому, чтобы считать Роланду и Жерома соучастниками преступления. Планы этой парочки явно были связаны с довольно мутной историей о наследстве Дюгриваля. Рауль совершил короткую прогулку, пообедал и решил прокатиться в Кан, чтобы побольше разузнать о Жорже Дюгривале, а то и встретиться с ним – и затем под покровом ночной темноты наведаться с познавательным визитом в его дом.
Но когда он уже садился в автомобиль, раздался телефонный звонок из виллы «Клематисы». Жером Эльмас умолял его срочно, не теряя ни минуты, прийти туда. Молодой человек был в полном отчаянии.
Через две минуты Рауль уже был на месте. Жером, стоя на пороге рядом со слугой, сказал, задыхаясь:
– Она похищена!
– Кто?
– Роланда. Похищена этим мерзавцем.
– Каким мерзавцем?
– Фелисьеном Шарлем.
– Бросьте! – возразил Рауль, который помнил Фелисьена в объятиях Фаустины. – Разве Роланда согласилась бы?
– Да вы, верно, умалишенный! – возмутился Жером. – Она похищена силой! Увезена на автомобиле! Я вам объясню по дороге… Я сразу же подумал, что только вы можете…
Он прыгнул на соседнее сиденье.
– По какой дороге он поехал? – спросил Рауль.
– На Сен-Жермен. Правильно, Эдуар? Вы же их видели?
– Да, на Сен-Жермен, – подтвердил слуга.
Автомобиль Рауля сорвался с места. Через триста метров они выехали на шоссе, повернули направо и пересекли Сену. Дорога под номером сто девяносто вела в Руан – в Нормандию…
Жером, вне себя от ярости, бормотал сквозь зубы:
– Она ни о чем не подозревала… Я тоже… Фелисьен пригнал из Парижа автомобиль, который, по его словам, собирался купить. Воспользовавшись тем, что я был в саду, он предложил ей опробовать машину… Роланда села в нее. Но когда он завел мотор, она, наверное, захотела выйти, а он ее не выпустил, и тогда она закричала, и Эдуар услышал ее крик, так же как и я. Когда Эдуар вышел, машина была уже далеко.
– Какой марки автомобиль?
– Кабриолет.
– Что-нибудь особо приметное?
– Светло-желтый кузов.
– Когда это произошло?
– Максимум десять минут назад.
– Мы их догоним. Из Фелисьена плохой шофер.
Рауль направился было в сторону Сен-Жермена, но затем внезапно повернул к Версалю:
– Десять-двенадцать километров по прямой. Прибавим газу.
– Но почему вы изменили направление?
– У меня идея! Фелисьен вырос в Пуату. Поскольку у нас нет точных сведений, уменьшим риск ошибки и предположим, что он намерен скрыться в местах, которые хорошо знает. Думаю, дорога номер десять – это то, что нам нужно.
– А если вы ошиблись?
– Рискнем.
Они одним махом преодолели версальскую Оружейную площадь и двинулись к Сен-Сиру и Траппу.
– Мы вот-вот увидим желтый кабриолет, хотя Фелисьен и едет на полной скорости…
– Вы уверены?..
– О! Абсолютно уверен. Наша скорость – сто десять километров в час. Такими темпами мы обязательно догоним его еще до Рамбуйе.
Рауль торжествовал, предвкушая скорую победу. Отличная месть этому проклятому Фелисьену, которого ничто теперь не спасет от поражения и насмешек!
– Вы уверены? Вы правда уверены? – настаивал Жером. – А если вы выбрали не ту дорогу?
– Невозможно… О, смотрите-ка, не они ли это… видите, въезжают в лес?
– Да! Они! – воскликнул Жером. – И, разгорячившись, разразился гневной речью: – Подлец! Я знал, что он ее любит… Я раз двадцать говорил это Роланде… Он всегда ее любил… С первого дня вился вокруг нее. Еще когда бедняжка Элизабет была жива. Это она первая заметила. Он без ума от нее, говорю вам, месье… Ах, притворщик! Он это скрывает, делает вид, что ухаживает за Фаустиной, но я чувствовал его ненависть ко мне… его бешеную ревность. Когда она объявила ему о своей помолвке, он хоть и хорохорился, но весь дрожал от гнева. Он в нее влюблен. Влюблен и увозит с собой. А вдруг он сбежит? Да-да, он ускользает, а Роланда не может спастись! О ужас! Шевелитесь же, мы едва ползем!
