Фелисьен как будто не обратил на это никакого внимания. Когда он уже собирался сесть в кабриолет, Рауль сказал ему:
– Мои поздравления. Прекрасный прием джиу-джитсу… впрочем, вполне классический… но так искусно примененный… с выкручиванием рук… Где, черт возьми, вы этому научились? И какое мастерское боксирование! Еще раз поздравляю вас, особенно учитывая преимущество Жерома в росте и весе.
Фелисьен равнодушно пожал плечами и открыл дверцу. Но Рауль все не унимался:
– Вы вечно меня удивляете, Фелисьен. Ну что за характер! Вы так влюблены в Роланду, что теряете хладнокровие и похищаете ее, но затем беззаботно уступаете девушку своему противнику!
Тот пробормотал:
– Они помолвлены.
– Ну и что? Если она вам дорога, надо биться до конца!
Фелисьен повернулся к Раулю и сказал вежливо, но твердо:
– Я бился бы до конца и, возможно, победил бы, если бы вы не приняли сторону Жерома. Вы, месье, тоже считаете их женихом и невестой, а я для вас всего лишь взломщик, которого теперь преследуют за кражу… Так что мне остается лишь уповать на судьбу… Будь что будет!
Загадочные слова – впрочем, как и поступки молодых людей или поведение Роланды. Пока кабриолет Фелисьена уносился вдаль, Рауль размышлял, связывая новые факты с теми, которые он начал понимать, либо разобравшись в них, либо дав им другое объяснение. Его ум строил новые гипотезы. Истина постепенно становилась ощутимой и логичной. Нет ничего более волнующего, чем видеть, как рассеивается туман! Вместо того чтобы вернуться в Париж, он продолжил свой путь, повернув на северо-запад. Ему было весело, и временами он не мог удержаться от смеха, вполголоса произнося следующий монолог:
– Так кто же он? Спортсмен? Атлет? Кто бы мог подумать, что за внешностью архитектора, озабоченного только работой, скрываются стальные мускулы, нервы, воля и мужество? Да он неподражаем, этот юноша! За несколько уроков джиу-джитсу, бокса и савата[14] я сделал бы из него чемпиона. Признайся, старина Люпен, как сын он совсем неплох! Надо бы присмотреться к нему поближе…
Рауль прибавил газу. В жизни наступила белая полоса. Акции молодого Фелисьена явно шли вверх.
Нонанкур… Эврё… Лизьё… Около восьми часов Рауль остановился перед большим отелем в Кане, велел достать из багажника чемодан, который всегда был там наготове именно на такой случай, и отправился ужинать.
В этот же вечер он начал собирать сведения о Жорже Дюгривале, бывшем друге госпожи Гаверель и предполагаемом отце Элизабет Гаверель.
Заканчивалось воскресенье, двенадцатое сентября. В следующую субботу Роланда выйдет замуж за Жерома Эльмаса.
Жорж Дюгриваль всегда жил на широкую ногу. Владелец значительных долей в нормандских металлургических предприятиях и компаниях по добыче руды, он сколотил крупное состояние, и это дало ему возможность заниматься разведением лошадей. Он приобрел конный завод и небольшую конюшню для участия в местных скачках.
Дюгриваль жил один в окружении слуг в старом особняке – такие еще встречаются в живописном городе Кане, сохранившем дух античности. Фасад с высокими окнами, украшенный скульптурами времен Регентства, выходил на тихую, пустынную улицу. Рауль даже прошелся по ней несколько раз вечером. В трех из этих окон свет горел до самой поздней ночи. За одним из них находилась комната консьержей; за двумя другими на втором этаже, с полузадернутыми шторами, видимо, располагались спальни.
Первой мыслью Рауля было нанести визит Жоржу Дюгривалю и объяснить ему положение дел. Но на следующее утро он узнал, что у Жоржа Дюгриваля, страдавшего неизлечимым заболеванием печени, случился приступ, поэтому никакого шанса на то, что его примут, не было. Комната, в которой горел свет, очевидно, являлась его спальней. Два человека дежурили при нем днем и ночью. Консьерж не ложился спать, всегда готовый пойти за врачом.
«Подытожим, – сказал себе Рауль. – Домашний визит переносится на ночь. Но как я войду?»
Особняк был широким с торца, и его задний фасад смотрел на двор и сад, отделенный от улицы очень высокой стеной, в которой находилась массивная дверь. Высота стены достигала добрых пяти метров, а улица была одной из самых оживленных в городе. Предприятие выглядело сложным, если не сказать – неосуществимым.
Озадаченный Рауль вернулся в отель, но, проходя по вестибюлю в ресторан, вдруг остановился как вкопанный, пораженный неожиданным зрелищем. Через ресторанное окно он увидел Фелисьена Шарля и Фаустину, сидящих за столиком. Они обедали и оживленно беседовали.
Какие темные дела свели их здесь? Что сделало их сообщниками, связанными друг с другом не только обстоятельствами, но и, без сомнения (потому что он видел это собственными глазами), близкими отношениями?
Он уже был готов подсесть к ним и тоже заказать себе обед. И не сделал этого лишь потому, что знал заранее, каким резким тоном и с каким злым смехом будет говорить с ним эта парочка. Но зачем они приехали сюда и рыскают вокруг дома Жоржа Дюгриваля?
