На другой день я набрал продиктованный Светланой номер. Такой номер не существовал в природе.
Память не могла меня подвести. Значит, Светлана соврала.
Почему?
И что мне делать?
Нежный аромат цветущей сирени
Была середина июля. Южное солнце жарило немилосердно. Тёплое море освежало плохо. И чем ближе к берегу, тем оно было горячее. Приходилось заплывать в самую даль, чтобы сбросить сонную одурь, которая сковывала волю и уничтожала все желания.
Он пришёл на пляж вечером. Снял шорты, футболку, бросил их на песок возле чьего-то скомканного полотенца и замер, заворожённо глядя на бескрайнюю морскую синь. Тогда он и увидел её.
Закинув назад голову с длинными распущенными тёмными волосами, она медленно брела к берегу. Стройная, загорелая. Её глаза были широко раскрыты и устремлены куда-то ввысь, в далёкое синее небо. Словно девушка мысленно беседовала с Богом. Никак не меньше.
– Афродита, – насмешливо проговорил за ним женский голос.
– Она выходила из пены,.. – продекламировал сиплый мужской бас.
– Ты хоть знаешь, из
– Из какой?
Тихий сдавленный шёпот и хихиканье…
Он поморщился. Когда только мы станем людьми?..
Но как она прекрасна! Он ещё не встречал
Причём здесь сирень? Какая сирень в середине июля?
Он и сам не понимал, почему, вдруг, завертелась в голове столь нелепая фраза.
Но губы упрямо продолжали шептать:
И он всё вспомнил.
Это было десять тысяч лет назад. Он пришёл сюда, на берег моря и стоял на этом самом месте, опираясь на древко лёгкого метательного копья. На нём была новенькая набедренная повязка из шкуры леопарда, который был убит им пять лун тому назад. Он и пришёл сюда, чтобы похвастать перед подругой новенькой набедренной повязкой и новым копьём. Так ему не терпелось.
Копьё было необычно тем, что наконечник его был сделан из тонкого прочного камня, а не из кости дикого зверя, как прежде. Много времени ушло на то, чтобы обточить твёрдый камень. Зато копьё с таким наконечником, при удачном попадании, могло убить насмерть медведя и оленя.
Три луны, как подруга поселилась в его пещере, а он всё не мог привыкнуть к своему счастью. Ему было грустно без неё. Даже на охоте, выслеживая добычу, он думал о своей подруге. Вот он возвращается с удачной охоты домой, в их уютную пещеру и небрежно кладёт к её ногам убитого им оленя.
Как она будет радоваться! Бросится к нему на шею, обнимет тонкими крепкими руками, долго будет целовать тёплыми нежными губами.
И н
В тот день она выходила из тёплого моря и радостно улыбалась ему. Он широко улыбнулся ей в ответ. И забыл обо всём на свете. Забыл, что мир жесток и коварен. Он видел только её. Стройную гибкую фигурку с маленькими крепкими грудями, которые слегка вздрагивали в такт её шагам.
Тёмная тень накрыла его внезапно. Раздался тонкий пронзительный крик.
Дракон! Он падал прямо на его подругу. Его мощные лапы с длинными острыми когтями были готовы к тому, чтобы схватить добычу и унести высоко в горы. Там дракон разорвёт нежное женское тело на большие кровавые куски. После чего проглотит их, один за другим.
И ничего не останется от неё.
Только
Он, в отчаянии, закричал и, почти не целясь, бросил копьё. Оно пронзило дракона насквозь. Дракон жалобно застонал, нелепо замахал крыльями, пролетел несколько локтей вперёд и рухнул в море.
Пропало копьё.
Ничего. Он сделает другое. У него ещё есть такой камень. Главное, подруга жива. Он взял её за руку, и они пошли к своей пещере, вход в которую закрывал от чужих глаз большой куст густой сирени…
Вот откуда:
Это была она. Десять тысяч лет прошло с того дня. Десять тысяч лет не видел он её.
Она совсем не изменилась.
Узнает она его?
Девушка вышла на берег и, не глядя на него, подошла к полотенцу, возле которого лежали его вещи. Вынула из-под полотенца лёгкое синее платье и розовые сланцы. Положила платье на сланцы, аккуратно расстелила на песке полотенце и легла на него навзничь, положив руки под голову и закрыв глаза.
– Как хорошо. Теперь можно и умереть, – едва слышно, ни к кому не обращаясь, прошептала она.
Он расслышал.
– Зачем умирать? – сказал он громко, любуясь таким знакомым (вот она родинка на левом боку) и таким чужим теперь девичьим телом. – Жизнь – прекрасная штука.
Она ничего не ответила. Приоткрыла на несколько секунд веки с длинными пушистыми ресницами (глаза у неё были серые, её глаза) и вновь сомкнула.
Он лёг на песок рядом с девушкой.
– Зачем умирать? – повторил он.
Она промолчала.
Не узнала. Неужели он так сильно изменился за какие-то несчастные десять тысяч лет? Вполне возможно. Ведь он не видел себя
