– Вы хотели меня видеть? – Её глаза полыхнули синим пламенем, вбирая и засасывая меня всего, целиком, вместе с ботинками.
Но я не лыком шит, не пенькой перепоясан. Я послал ведьме достойный ответ.
– Что вы стоите, как пень да глазами лупаете? – Истерично выкрикнула ведьмина сноха. – Что с Дашенькой? Заколдована она или нет?
Но лично мне было не до Дашеньки. Передо мной стояла такая силища! И я был обязан одолеть её.
– Зачем вы наслали порчу на моего внука Серёжу? – тихо спросил я ведьму, не отрываясь от её глаз.
Запомните на будущее: именно так следует разговаривать с ведьмами. Глаза в глаза.
– Я не знаю никакого Серёжу, – прошептала Любовь Филаретовна, в свою очередь, продолжая сверлить меня своими колдовскими глазищами. – Возвращайтесь в больницу, из которой вы сбежали в трениках и домашних тапочках, и продолжайте прерванный курс лечения. Нам и без вас тошно.
– Я не сбегал из больницы, – прошептал я, – ибо здоров, как бык. Я живу на соседней улице, потому и пришёл в трениках и домашних тапочках, чтобы заставить вас снять порчу с моего внука.
– Извините, мужчина, – вмешалась в нашу жестокую битву женщина-врач, – это не у вашего внука мы сейчас были? В тринадцатой квартире? Мальчика звать Серёжа.
– Моя дочь вызывала «скорую», – ответил я, не отрываясь от ведьминых глаз.
Напоминаю ещё раз: глаза в глаза. Иначе, пиши пропало.
– Никто не насылал никакую порчу на вашего мальчика. Он жив – здоров. У ребёнка прорезался зуб. Только и всего.
– Видите? – продолжала шептать ведьма. – Ваш внук здоровёхонек. Чего и вам желаю.
Ага! Моя взяла. Пересилил я ведьму. Переборол проклятую.
Я закрыл глаза, провёл по ним ладонью и отошёл от ведьмы. Собрался с силами, подошёл к больной девочке, сделал несколько пассов.
Дашенька конвульсивно дёрнулась всем телом и заулыбалась. Её глазёнки весело заблестели.
Женщина-врач раскрыла рот и удивлённо посмотрела на меня.
– Вы что, и, правда, колдун?
Я ничего не ответил ей (много чести) и, небрежно ступая, пошёл к выходу.
По дороге я всё-таки оглянулся, бросил быстрый взгляд на Любовь Филаретовну. И прочёл что-то такое в её ответном взгляде, что заставило моё сердце переключиться на пятую скорость.
Море мечты моей
Садишься в электричку и едешь. Долго едешь. Электричка останавливается у крохотной станции. Выходишь на платформу. Она такая маленькая, что двери открывают лишь в первых пяти вагонах. Стоит платформа в чистом поле. Справа, километрах в двух – деревенька, плавно переходящая в коттеджный посёлок. Но мне туда не надо.
Я дожидаюсь, когда электричка скрывается вдали, после чего перехожу железнодорожные пути. Мой путь лежит к чернеющему впереди лесу. Идти мне километра три. Что занимает у меня около тридцати минут.
Но вот и цель моего похода – лес. Он довольно необычен. Представьте лежащую на земле лестницу. Две опорные стойки – это две дороги, которые тянутся вдоль лесных опушек. Перекладины – это прямые лесные тропинки, которые соединяют дороги. Вдоль этих перекладин-тропинок я и собираю грибы. Очень удобно. Никогда не заблудишься.
Я и в этот раз брёл по лесу вдоль одной из тропинок. В левой руке у меня была корзина, наполовину заполненная грибами; в правой – посох. Посох – громко сказано. Обычная ивовая палка в палец толщиной. Я срезал её ранней весной, вырезал на коре орнамент – самый простой – и закоптил на костре. После чего убрал остатки коры. Так и получился посох с тёмным орнаментом на белом фоне.
Был конец августа. День, на удивление, выдался чудесный. Солнечный, но не жаркий. Я вторую неделю нахожусь в «законном» отпуске. Я никуда не поехал. Надоел бесконечный круговорот разнообразных лиц вокруг. Захотелось одиночества. Вот я и повадился ездить в этот лес.
Почему именно в этот? Не знаю. Понравился он мне. Чистый, ухоженный. Он походил на сосновый парк. В нём хорошо дышалось и хорошо мечталось. И грибы. Их было много. Я ездил сюда через день. Наберу грибов, нажарю, съем и снова в лес. Грибы не надоедают. Я их и собирать, и есть люблю.
Обычно я не захожу очень далеко. Километр, два от опушки. Не больше. Нет смысла тащиться очень далеко. Просто перехожу с одной «перекладины» на другую.
Но в этот раз всё сложилось иначе. То ли я слишком задумался, то ли ещё что, но я всё шёл и шёл вдоль одной перекладины, пока неожиданно не вышел на другую опушку. И метрах в двухстах за дорогой расстилалось огромное, бескрайнее море.
Нет. Я не сошёл с ума. Я прекрасно знал, что ближайшее море находится в нескольких тысячах километров от этого леса. Разумеется, это было озеро. Я даже знаю как оно называется. Но озеро было такое большое, что вполне «тянуло» на море. По крайней мере, не видно противоположного берега.
С правой стороны, почти у самого берега стояли несколько домов. Это были обычные крестьянские усадьбы. Избы были далеко не новые. Рядом с домами, без забора, росли раскидистые яблони. Они были усыпаны огромными румяными – такими аппетитными на вид – яблоками. Несколько гнилых яблок валялось на траве.
Мне нестерпимо захотелось яблока. Прямо скулы свело. Сорвать? Неудобно. Кто бы предложил…
Увы.
