А толпы людей уже крушили витрины магазинов, поджигали машины, забрасывая полицейских камнями и бутылками с зажигательной смесью и растаскивая награбленное.
– В отношении напавших на АЗС возбудили уголовное дело.
Теперь камера наблюдения показывала пятерых в масках, которые из маленького окошечка вытаскивали за волосы девушку-кассира, потом врывались внутрь заправки и расстреливали сейф. Запихивали деньги за пазуху и убегали, прихватив несчастную с собой.
– На дороге перевернулся грузовик.
Несколько машин, сбившись в стайку на трассе, в темноте, под дождем, образовали светящееся пятно, а в середине его пылал автомобиль, и сквозь прозрачные окна были видны лица не задохнувшихся, еще живых людей. Зрители на дороге достали телефоны, камеры и начали снимать. Почему они не помогут им? Почему не откроют двери, не разобьют окна, ведь в машине люди! Они еще живы! Но толпа зевак все стояла, продолжая снимать эксклюзивное кино.
– В Подмосковье сотни людей тушат торфяной пожар.
Ветки горели, яркие огоньки выстреливали разрядами из высохшей коры, и огонь мчался по верхушкам деревьев, по лужайкам, по крышам домов. А веселый ветерок подхватывал его, не давая затухнуть и прекратить этот праздничный фейерверк.
– Кризис на финансовых рынках.
– Чрезвычайное положение из-за вспышки чумы.
– В Сирии в мятежный город введены танки.
– В Н… области в результате пожара сгорели 3 частных дома. Погибли люди.
– В Пакистане при взрыве уничтожены 16 бензовозов с топливом.
– Погибли люди.
– Погибли люди.
– Погибли люди.
Последний круг на этом веселом аттракционе давался тяжелее всего. Это были самые обыкновенные новости. Но то, что случилось сегодня, напоминало апокалипсис. Галя продолжала спокойно смотреть на экран.
– Привыкла! Давно привыкла!
Тележка остановилась, замерла и он отстегнулся. Потом долго устало смотрел на экран, где шли новости погоды. Уже ничего не могло произойти… только погода. Погода и больше ничего. Как могло случиться, что кроме погоды, сегодня ничего хорошего в мире не произошло? Люди, проснувшись, не посмотрели на небо, на солнце, не улыбнулись друг другу, не подарили кому-то цветы, не сходили на премьеру? Значит, не было сегодня премьеры! Неба и солнца тоже! Цветов не было и людей! Вообще, никого не было! Никого и ничего. Кроме погоды…
– Но, кто-то это делает? Кто-то собирает по всему миру ужасы, превращая день сегодняшний в кошмар. И жизнь нашу тоже…
Последний раз взглянув на экран и получив по лицу и ушам порцией рекламы, Леонидов выключил телевизор.
– Ну, как, мой писатель? – радостно спросила Галя. – Понравилось?
– Очень! – воскликнул он, – особенно про маньяка и про пожирателя денег.
– А я говорила! – воскликнула она. – Ты много теряешь… Ладно, я тебе больше не нужна? Пойду, сейчас начнется мой сериал.
Она даже представить себе не могла, как сейчас была ему нужна. После всего увиденного, услышанного. Ему было тошно, было не по себе. Но она ушла, и только книги, тысячи его книг оставались рядом. И вид этих небоскребов, отражающих вечернее солнце, приводил мысли и чувства в порядок, в уютный привычный покой, который он так долго берег и сохранял для себя. Для себя? А как же они? А ребенок, который один дома?
Лето закончилось. Оно растворило жару в холодных осенних лужах. Люди, вернувшись из отпусков, забросили праздные дела и начинали жить по-новому, по-осеннему. Люди начинали свой «сезон». Поэтому Леонидову не было жалко расставаться с этим летом. Летом, которое, отобрав немало времени и сил, подарило небольшой опыт в непростом деле, за которое они с Галей взялись… И с Ангелом тоже. За это лето он почти ничего не написал. Он не мог писать, потому что каждый день, просыпаясь и заходя в кабинет, видел, как на него с укоризной смотрели книги. Горы книг. Небоскребы книг. Он все никак не мог расстаться с ними.
Осень заморозила холодные лужи в первом морозце, снегом запорошила город, улицы, и только его пестрая улица и его небоскребы стояли, подпирая потолок, не тронутые и никому не нужные. Пока не нужные. Ни один магазин не желал брать четыре книжки у автора, у частного лица, у какого-то Леонидова. Ни одна книготорговая компания не хотела работать с неизвестным писателем. Никто не изъявил желания даже прочитать их, поскольку книги теперь читать вовсе не нужно. И только одно брезжило где-то вдалеке, в начале следующего лета, в день, когда состоится премьера фильма. Только тогда, может быть, его книги захотят покупать и читать.
Но, неожиданно произошло событие, которое изменило такую спокойную и размеренную жизнь, и снова огонек затлел в потухшем кострище, из которого так хотелось развести большой веселый костер. И снова появилась надежда.
