– Карусель, – вспомнил он. – Как кстати. Вот и карусель!
Он долго на нее смотрел, пока голова не начала кружиться. Она вращалась где-то наверху, а ему казалось, что она стоит на месте, а весь мир и он вместе с ним вращается вокруг нее. Все относительно – как посмотреть. Подошел поближе – билетик стоил 500 рублей. Его книга 100 – так он хотел ее продавать. За сколько напечатали, за столько и отдать (хорошо, что рядом не было Гали). Значит, чтобы прокатиться 3 минуты, нужно продать 5 книг. Интересная арифметика.
Пошел дальше. На большой площади были видны торговые ряды и много-много летних палаток. А ещё дальше увидел огромное здание, на котором гордо красовалось – «Книжная Ярмарка». Сразу же бросились в глаза пестрые вывески на палатках – «Все по 20 рублей»! Он не поверил и подошел поближе. Подумал, что там мороженое или вода. Нет, мороженое продавалось рядом, но стоило немного дороже. А «все по двадцать рублей» уже манило, притягивало его внимание. Наконец, он добрался до цели. Толстой, Чехов, Достоевский, Тютчев, Пришвин… Он не верил своим глазам. Вся эта старая гвардия распродавалась по… 20 рублей. Они гордо смотрели на него серенькими одноцветными обложками, и только имена, эти великие имена украшали их. Леонидов вытер лоб, было очень жарко, и посмотрел по сторонам. Карусель вертелась, приглашая проветриться и прокатиться… за 500 рублей. Дальше стоял маленький ларек – «Все по 30 рублей»! Интересно! Он подошел: Кортасар, Хемингуэй, Сэлинджер, Р. Бах, Фолкнер. Все по 30! Почему не по двадцать? Потому что иностранцы, – подумал он. – Логично!
Снова ларек с мороженым. Достоевский стоил дешевле, чем эскимо, но Фолкнер все же оказался дороже. На целых 5 рублей! Ему стало жарко! Он захотел выпить чего-нибудь. Бутылка воды – 50 рублей. Чехов и Кортасар вместе «тянули» на одну бутылку сладкой газировки – воды из крана, разбавленной липкой пищевой добавкой. А карусель вращалась…
И все-таки ему захотелось купить несколько книг. Когда-то было мечтой иметь такую библиотеку. Он взял в руки томик, открыл его – «Палата номер 6». Его любимая повесть. Вдруг захотелось спасти все эти книги, купить, вывезти отсюда. Уже полез в карман, но снова посмотрел на ценник – 20 рублей.
– А ничего дороже у вас нет? – спросил он продавщицу.
– Вот же написано – все по 20. Дороже там! – и она махнула в сторону здания ярмарки, – у них аренда дороже и книги тоже, а у нас все по 20.
Она жевала пирожок, перед ней, прямо на книгах, были разложены сальце, огурчики и стаканчик с водой.
– Что же вы, прямо на книгах? – спросил он.
– А чо? – удивилась она, – салфетки дороже стоят. Ну, будете брать? Я вам чистенькие дам, новые!
Он достал деньги и посмотрел на книги. Он смотрел на них, а они на него. Так какое-то время они глядели друг на друга. И тут ему стало перед ними стыдно. Он не мог купить Толстого или Чехова за двадцатку, не мог подать 30 рублей Фолкнеру или Кортасару. Как милостыню. Ему стыдно было перед любимым Хемингуэем. Потом перевел взгляд на свои книги – Леонидов, ну кто ты такой? Кто?
И возникло странное желание в опустошенной душе – взять свои «творения» и выкинуть, положить их в урну, отдать на салфетки вместо тех. А карусель вращалась, маленькие кабинки летели, в них сидели любимые писатели, лежали их великие книги, и голова шла кругом. И тут, словно ударило по голове, сверкнуло, резануло по глазам странными заголовками:
«Как заработать миллион» – 500 р.
«Как заработать миллиард – 1000 р.»
«Бабло» – 1500 р.
Они нагло уставились на него и требовали денег. Его денег! Можно товаром! Давай свои книги! За «Бабло», пятнадцать твоих книжонок! Жалких книжонок! Леонидов, ну, кто ты такой?
– Ну, нет! – подумал он, бережно обхватив свой пакет обеими руками. Потом бросил прощальный взгляд на любимых классиков и пошел восвояси. Он не отправился дальше на ярмарку – там аренда была выше, все было понятно и так…
– Как сходил? – спросила Галя, когда он вернулся ни с чем, – поговорил с людьми?
– Поговорил, – ответил он, – катался на карусели.
Но больше объяснять ничего не стал.
– На карусели? – удивилась она. – Ну, и правильно, – на карусели! Так и надо!
– На карусели… карусели… карусели, – эхом повторяли книги. Но он уже их не слышал. А перед глазами все кружилась карусель, летели в разные стороны лодочки качелей, а посереди этого Парка развлечений гордо стояло чертово колесо. Чертово! Только мир больше не вращался вокруг него – все относительно, как посмотреть. Там сидели Фолкнер и Достоевский, Толстой и Кортасар. Они смотрели вниз и не могли понять – кто теперь такие они? Ну, кто они такие? Пожалуй, никто! И голова продолжала кружиться.
– Галя, скажи, что теперь смотрят? – как-то раз спросил он её.
– Что теперь носят, ты хотел спросить? – поправила она.
