Леонидов ничего не ответил. Он вспоминал ту поездку, дорогу и колею, машину с табличкой «ЛЮДИ», глаза людей, которые смотрели на экран, поля колосящейся пшеницы, высокое небо и удивительное лето. Но объяснить ей этого не мог, потому молчал. Галя устало посмотрела на него и поняла, что сказать ему нечего.
– Все пишешь? – наконец, задала вопрос, который он давно от нее не слышал. – Ну-ну, – и вышла из комнаты. Галя не знала, что они будут делать завтра, на что будут жить, как жить. Просто устала, а он ничего не хотел объяснять. Знал одно – у него появилось огромное желание и силы второго дыхания, а, значит, теперь он сможет все!
В карманах оставалось немного мелочи. Удивительное чувство свободы, – посмеялся он над собой. Пока не найдется выход, нужно занять немного денег, а там будет видно. Что может быть проще? – подумал он. Набрал номер Петрова. Конечно же, Петрова, который в этой жизни был всегда рядом.
– А, привет! – обрадовался тот.
– Привет, режиссер! – поздоровался он. – Как дела, где будешь показывать свой фильм?
Петров задумался, немного помолчал и произнес:
– Знаешь, вчера я был на приеме у Алки… Ну, Аллы… Аллочки…
– Неужели сама пригласила? – удивился Леонидов.
– Ну, ты понимаешь! Сама! Именно сама! Прочитала статью о фестивале и разыскала меня. Она коллекционирует всех знаменитостей, весь, так сказать, бомонд.
– Поздравляю! – порадовался Леонидов, – теперь и ты бомонд!
– Да, уж! – проворчал Петров, – знаешь, сколько я потратил на костюм для этой чертовой тусовки? Больше, чем на свой фильм! Вот так! А иначе нельзя, иначе ты не в фокусе.
– Зачем, вообще, пошел туда? – засмеялся Леонидов.
– Как зачем? Там собираются все. Там решаются вопросы. Пора выводить фильм в СВЕТ! Ну, сам понимаешь.
– Ну и как, нашел контакты? – спросил Леонидов. Петров что-то говорил, невнятно рассказывал о каких-то людях, светских львах, о пантерах и кошках, о родственниках и внучатых племянниках, вдруг горячо воскликнул:
– Да пошли они! Ничего, прорвемся! Все будет нормально. Главное фильм, а он готов – дело за малым. Буду ходить по киностудиям и каналам, буду проталкивать. Только, зря покупал эту тряпку. Знаешь, сколько стоит один такой костюм от какого-то… Медильяне? – возмущенно воскликнул он, назвав его стоимость, – теперь висит в шкафу. Занимает целую вешалку, целый шкаф. Видите ли, рядом с ним никто висеть не должен. Один он такой! – и Петров выругался. И тут Леонидов вспомнил о таком же костюме-негодяе-нарциссе, который уже почти год занимал место в его шкафу. Этот мерзавец выкинул оттуда все его любимые куртки и теперь одиноко пылился на вешалке.
Они поговорили еще немного, и Леонидов повесил трубку – язык не повернулся спросить у друга взаймы. Да и не было у него этих денег. Потом набрал номер еще одного старого друга – приятеля, с которым часто общался во времена, когда занимался бизнесом. Как хорошо иметь много друзей, – подумал он.
– Привет, старик, как дела, как бизнес? – с радостью отозвался тот. Он не коверкал слова «бизнес», с уважением относился к этому понятию. Наверное, поэтому имел в свои годы приличное состояние, виллу на Кипре, шикарную машину и такую же молодую жену… уже третью. Они поговорили, вспоминая молодые годы, старые давние времена. (Когда-то они вместе прошли через бедность, голодное студенчество, а денег хватало лишь на чашечку кофе и пачку сигарет).
– Извини, старик, нет! – четко произнес тот в ответ на просьбу, узнав о его делах. – И не проси, денег в долг не даю, – подумав немного, добавил: – Тем более, друзьям.
– Почему? – вырвалось у Леонидова. Он знал, что его просьба не обременительна для него, и поэтому был удивлен. – Почему именно друзья попали в такую немилость? – засмеялся он. Но его старый друг серьезно продолжил:
– Потому что главное, что есть у людей, это дружба, – ответил тот. – Мы меняем бизнес, продаем и покупаем дома, квартиры, яхты, меняем жен, любовниц. Но единственное, что остается на всю жизнь – старые друзья. Это и есть самое ценное!
– Поэтому ты не даешь в долг друзьям? – не понял он.
