– Совершенно верно, – ответил тот. – Деньги портят дружбу, отравляют жизнь, любовь, даже отношение к нам наших детей. Ты никогда не задумывался, почему я, имея массу старых друзей и приятелей, всегда делал свое дело сам? Потому что не хотел портить отношения с близкими людьми. Такова жизнь, старик. Стоит дать тебе денег взаймы, мы вступим в особого рода отношения! Нам это нужно? Нам это совсем не нужно. Да будь они прокляты эти деньги, которые лишат меня друга. Плевать я на них хотел! Самое ничтожное, что есть на свете – это деньги, и не стоит ими ломать нормальные отношения. Так что, не проси. Не хочу, чтобы ты зависел от меня. Не хочу косо на тебя смотреть, когда ты мне их не вернешь. Главное дружба! Мы же одна компания! Ближе нас по жизни никого и не осталось! А ты говоришь деньги. Да, пропади они пропадом! Нет, старик, не проси. Я хочу сохранить то настоящее, что было между нами и есть. Это я тебе как настоящий друг говорю! Проси чего хочешь, ради тебя последнюю рубашку сниму, но денег не дам. Ну, ты сам понимаешь, – устало закончил он.
– Да-да, понимаю, – ответил Леонидов. Они дружески попрощались, и он повесил трубку. Потом сидел за столом и смотрел куда-то вдаль не в силах сфокусировать взгляд и сосредоточиться. Думал, что сошел с ума. Он ничего НЕ ПОНЯЛ!
Потом вынул из кармана последнюю мелочь и, разложив ее на столе, пересчитал. Когда в последний раз он делал это, сколько лет назад? Не помнил! Сидел так, долго смотрел на эти монетки, потом на горы книг, подпиравших потолок, и снова на них. И почему-то улыбался, получая странное удовольствие. Когда еще такое случится? Это нужно запомнить! Всегда, когда съезжаешь на санках с горы и попадаешь в самый низ, оборачиваешься и обязательно смотришь туда, откуда только что съехал. Смотришь, ощущая точку низшего падения. И только потом, оттолкнувшись от нее, снова взбираешься на гору или ищешь новую высоту.
День начался для него холодным зимним утром. Он рано вышел на улицу и теперь озирался по сторонам. Он не знал, что будет делать, куда пойдет, а в руках был пакет, в котором лежали его книги, много книг. Он достал их с высоких пыльных этажей, и теперь вместе с ними готов был совершить этот маршрут. Только пока не знал, куда. Люди проходили мимо, торопясь по своим делам, спешили на работу, собирая пробки на дорогах, очереди на остановках к маршруткам и автобусам, а он стоял и наблюдал.
– Черт возьми, ну неужели он не может продать несколько книг и заработать несчастные деньги? Вот люди, они рядом, просто подойди и предложи им свое детище, свой товар! И не нужны никакие издательства, книготорговые компании, посредники, магазины. Ты придумал их, это было нелегко, но ты писал их этим людям, и сейчас они рядом, они перед тобой! Сделай шаг – ты заслужил! Это же так просто! – уговаривал он себя.
Потом сел в какой-то автобус, доехал до метро, спустился в подземку. По вагону шел калека, неся в руках пакет. Он невнятно тянул жалобные слова о какой-то операции, о том, что не хватает денег на лечение. Люди доставали мелочь и протягивали ему. Калека вышел из вагона. Леонидов зачем-то проследовал за ним и увидел, как тот, отойдя пару шагов от дверей, лихо перебегая сквозь толпу людей энергично расталкивая их руками, заскочил в следующий вагон, согнувшись, достал пакет и уже трогательно произносил заученный текст. А пассажиры снова доставали мелочь…
Так проехал несколько остановок, все не решаясь к кому-нибудь подойти. Потом его вынесло массой народа на перрон, потащило, поволокло по длинному залу, и он, не сопротивляясь, поплыл в этой плотной утренней толчее. Он был рад находиться рядом с людьми, он привыкал к ним, все еще не решаясь с кем-то заговорить. Да и не до него сейчас было этим людям. Ноги привели в просторный зал пригородных касс. Очереди людей за билетами, очереди электричек за людьми. Очереди, очереди. Серые спины, не проснувшиеся лица. Но было как-то тепло в этой толпе. Эти люди серой массой согревали друг друга, не давали замерзнуть, не давали сбиться с утреннего пути, и были рядом друг с другом. У высокой стены вокзала топталась, переминаясь с ноги на ногу, старушка. Она держала в руках пучки укропа, зелени, выращенной в домашнем парничке. Стояла и продавала, озираясь по сторонам. Рядом находился рынок, но туда ей путь был заказан – оно и понятно, откуда у нее столько денег, чтобы заплатить за место. Там торговали люди, которые даже не представляли, как выращивается этот укроп, впрочем, как и все остальное. Поэтому она стояла здесь, переминаясь с ноги на ногу и, озираясь по сторонам, боясь, что ее прогонят. А пока не прогнали – продавала. Наконец он увидел вокзал, тот словно, приглашал его войти и по железной колее отправиться в неведомое путешествие. И только стук колес по рельсам…
