Он что-то объяснял еще, говорил, доводил до его сведения. Леонидов его почти не слышал. Ему было досадно и обидно. За свои книги, за себя, за город, в котором жил, черт возьми! За старушку на вокзале! Он ничего не сделал! Он только написал эти книги! Потом искал способ продать! Потом просто решил подарить их людям! Те читали его книги! Они им нравились… до поры до времени – и вспомнил лицо Человека-Мультика. А теперь перед ним было лицо человека в форме…
– Вы ничего не продавали? Конечно! За свои деньги их напечатали, а потом раздавали! Бесплатно! Вы меня за идиота принимаете?
– А что, писатель не имеет права дарить свои книги? – воскликнул Леонидов. Он был искренне удивлен. Он не желал оправдываться и не чувствовал себя виноватым! Он должен был за себя постоять! А еще, ему было обидно! Очень обидно! Почему он должен унижаться перед этим человеком? Хотя, разве возможно быть униженным? Можно лишь унизить самого себя – а в это он верил свято. Но сейчас дело было даже не в нем. И тогда он произнес:
– Мы живем в цивилизованной стране!
Человек в форме прищурился, презрительно улыбнулся и спокойно произнес:
– Кто вам это сказал?
Этим ответом он его ошарашил. У Леонидова не находилось слов, аргументов. Ответ был настолько прост и очевиден… И тогда, неожиданно для себя, он сказал простую вещь: – Я не даю интервью.
– Т-а-а-к, – протянул человек в форме, – разговор не получился. А я думал, мы договоримся… полюбовно. Ну, как хотите. Тогда, я завожу дело. Посидите 24 часа, подумайте. Даю вам сутки…
В обезьяннике было темно и тесно. Люди, не совсем опрятно одетые, находились рядом. Они сидели и ждали своего часа. Ждали решения по их «делам». И Леонидов тоже сидел, глядя по сторонам. Он впервые в жизни «сидел», пусть даже 24 часа. Сидел и ждал.
Ничего он не ждал! Он готов был бороться! Он должен был бороться и сейчас его колотило. Он пойдет до конца. Интересно, где тот конец?! Невозможно, чтобы ему что-либо могли предъявить, вменить – или как там говорят? Теперь ему было абсолютно все равно, было наплевать на себя. Он имел право стоять до конца, и он сделает это! Просто у него была новая роль, и сейчас он с удовольствием примеривал новый костюм и готовился к выходу на сцену. Что же – поиграем! Даже интересно стало в этом удивительном помещении. Хорошее наблюдение – такое надо запомнить – когда еще доведется увидеть? Впечатление на всю жизнь! Ему не хотелось раздвигать стены тесного помещения или шагать неуязвимым по крышам домов. Хотелось одного – испить эту чашу до дна. Постоять за себя! И за свои книги. В конце концов, он имеет на это право!
Снова человек в форме, его спокойный голос. Интересно, как можно из ничего создать целое «ДЕЛО»? Он тоже спокойно, с любопытством наблюдал за собеседником.
– Значит, вы не даете интервью? – повторил тот его последнюю фразу. – А что вы скажете на то, что в так называемых книгах между страничками находились пакетики с наркотиками?
Задал этот вопрос и с интересом на него уставился.
– На которых есть ваши пальчики? Вы снова не даете интервью? А входите вы в обширную сеть распространителей этой дряни! Мы за вами давно присматриваем. У нас есть записи камер наблюдения, стоящих на вокзале. Вам показать? Вы, как на работу, приходите на наш вокзал и носите товар целыми коробками. Вчера вы сделали четыре ходки всего за один день. У нас все ходы записаны.
Леонидов молчал. Терпеть он точно решил идти до конца. Он изуистически испытывал себя на прочность. Он завелся! Интересно, что нужно сказать еще, чтобы сломать невинного человека? Он желал это знать! С каким-то удовольствием и даже азартом он ввязывался в незнакомую игру. Он пойдет до конца, теперь точно пойдет! Он выполнит свою миссию! После того, что он услышал – назад дороги нет.
А человек напротив все нажимал, давил, выдвигая обвинения, и не понимал, почему этот странный тип не пугается и не идет на попятную. Почему просто не предложит законную мзду? И теперь он тоже завелся и выполнял свой долг! Свою миссию! Он должен был сломать этого наглеца! Это стало делом принципа, делом его чести! А наглец сидит напротив и позволяет себе улыбаться! Нахально улыбаться! И пока не знает, какой на руках у него есть козырь!
И тут Леонидов услышал фразу, от которой ему стало дурно. Нет, не фразу – имя, которое произнесли в этих стенах. Человек напротив продолжал:
– Галина Леонидова – жена и сообщница, стояла на привокзальных улицах, помогая своему мужу продавать книги. Так называемые книги. Товар! Она тоже, как вы понимаете, у нас в гостях.
– Галя! Его Галя сейчас находилась здесь, в этом здании?! Галя ходила по улицам и продавала его книги?! И теперь она снова была рядом! – и услышал:
– Вы опять не даете интервью, господин Леонидов? А это уже совсем другая статья… так сказать расходов. Что скажете? Сейчас мы устроим личную ставку.
