Стоп. Это плохая идея, и причин тому миллион. Нет никакого удовольствия выиграть потому, что другой проиграл – это как первым пересечь финишную черту, так как твой соперник сломал ногу по дороге. Да и вообще, Грегори неплохой парень, с непростыми взаимоотношениями в его семье потомственных поваров. Добрее надо быть, добрее…
– Я не понимаю, зачем французу учиться в итальянской кулинарной школе, – прошипела Камилла, заливая пеной мою вспыхнувшую доброту. – Он же родился с профитролем во рту.
– И я не понимаю, – в тон ей прошептала я. – Зачем англичанке учиться в итальянской школе? Ты могла бы питаться овсянкой на завтрак, обед и ужин.
– Только после того, как ты избавишься от русского водочного перегара, – хохотнула дочь туманных островов, и сегодняшний шеф недовольно на нас посмотрел. Но потом смягчился…
Итальянцы и сами не могли жить без шуток, подначек, громких разговоров и атмосферы безалаберности. Даже на стерильных и серьезных уроках в самой распиаренной гастрономической школе Рима. Под этим солнцем и умением наслаждаться жизнью таяло не только серьезное отношение к действительности, но и прошлые проблемы и то отчаяние, с которым я сошла с трапа самолета… И погрузилась в совершенно иную действительность. Где было много солнца, счастья, любимых сладостей и совершенно потрясающих навыков кондитера-профессионала.
Я ведь никогда не была в Европе… А сейчас я даже не была – жила. Бродила в свободное время по старым улочкам, впитывала живую историю и незнакомые запахи и вкусы и, похоже, впервые в жизни жила для себя. Делала то, что хотела. Общалась с теми, с кем хотела. Каждое утро просыпалась сама, от того, что в открытое окно врывался гомон в другое время дня тихой улицы, а потом бежала наперегонки с Камиллой в школу, чувствуя себя искренней и молодой.
И все три недели своей учебы здесь была счастлива.
– Я вчера познакомилась с потрясающими парнями, – Камилла, которая мало отличалась от меня по возрасту, но сильно – по внешности и характеру, говорила это каждый раз после того, как заканчивались наши занятия. – Они пригласили меня в кафе и попросили взять такую же потрясающую подругу…
И это она тоже говорила каждый день.
Самое что интересное, что парни и правда, как правило, были замечательные. Это Италия – здесь веселые красавчики табунами ходят по тротуарам и не скупятся на знакомства и комплименты. Чаще всего на этом и заканчивается – но разве можно отказаться от подобного удовольствия – чувствовать себя привлекательной?
Или от итальянского мороженого?
Или от моцарелла-баров, певуче-страстной речи, безупречного вкуса окружающих и возможности быть в музее, не заходя в музеи?
Но сегодня мне ничего этого не хотелось.
А хотелось вернуться домой и предаться разврату одиночных размышлений.
Похоже, первый культурный шок прошел и у меня снова возникла необходимость разложить все свои воспоминания по полочкам…
И осознать, что поток, несший меня несколько последних месяцев, наконец, зашвырнул в тихую гавань, где я могу залатать пробоины и пополнить запасы, чтобы отправиться в далекое и прекрасное путешествие.
Не к тем берегам, к которым отправляли меня «любимые родственники». И не к тем, к которым мне надо было доставить контрабанду за вознаграждение.
А к своим собственным.
Поэтому я отказалась от предложения своей новой подруги и отправилась в сторону дома. Поднялась на четвертый этаж, в маленькую квартирку, которую мы с Камиллой сняли на двоих после недели пребывания в общежитии школы – уж лучше вставать пораньше, но спать в Риме, а не в рафинированных номерах – подошла к окну и с удовольствием смотрела, как окрашивает садящееся солнце облупившуюся штукатурку и крыши домов напротив.
Я достала бутылку вина, налила бокал, вдохнув чуть пряный запах. Что ж, у соседки будет очередной повод обвинить меня в бытовом алкоголизме. Камилла не пьет, от слова совсем, зато флиртует напропалую с каждым итальянским мальчиком (белая рубашка и улыбка, живет с мамой) и пропадает вечерами в каких-нибудь очаровательных барах и приглашениях на домашние обеды. Она верит, что понять кухню, особенно итальянскую кухню, можно только посредством близкого общения с представителями этой самой Италии. Я с ней согласна, но готова найти все те же нюансы в бокале красного. Наверное, благодаря таким разным представлениям и умению подкалывать – пусть мой английский далеко не идеален, но Кам понимает – мы и подружились и даже решились снимать квартиру вместе. Нам всегда есть что рассказать друг другу и о чем поспорить.
Но сейчас я счастлива, что одна.
И могу… подумать о Максе. Уже без прежней горечи и сомнений, что я совершила самую большую глупость в своей жизни.
Может и совершила. Но я сделала единственно возможную на тот момент глупость – ради того, чтобы сохранить одному очень важному для меня человеку то, что важно для него.
И сохранить для себя то, что важно.
