– Не достаточно. – Достаточно, для начала, но я же завела этот разговор с определенной целью, не так ли? – Мы из разных кругов и твоя семья и близкие, что бы ты ни думал, не приняли меня. И это далеко не единственная стена, как понимаешь… Мы начали с секса и договора, как-будто мы две фирмы или два робота – но оказались живыми людьми. Я не смогу не думать о том, что ты всю жизнь шел к своей цели, а я оказалась всего лишь средством для её достижения. А ты не сможешь не думать, что я – девочка из бара, которая переспала с первым встречным, а потом согласилась за деньги еще и выйти за тебя замуж. Это не правильно, и я так не хочу. Не хочу из-за этого пройти в итоге путь от близких друг другу людей до незнакомцев, нещадно уничтожающих все, что нам было дорого. Мы изначально не планировали, что наш брак продлиться долго – когда считали его необходимым. Но что-то мне подсказывает, что необходимости в нем уже особо и нет…Поэтому…Я считаю, что будет правильным расстаться прямо сейчас.
Молчание было столь долгим, что я не выдержала, и посмотрела на Макса.
Он сидел не двигаясь, не глядя на меня, вцепившись длинными пальцами в столешницу, так что костяшки побелели. А потом глухо уточнил:
– Это все?
Я растерялась немного:
– Д-да… Я собрала вещи…поживу пока у Дашки – они как раз в свадебном путешествии. А завтра буду обзванивать всех и сообщать об отмене свадьбы и торжества и…
– Не надо. Этим займется секретарша. – а вот это было совсем холодно. – Отвезти?
И так предложил, что я поняла, что не хочу. Чтобы отвозил.
– Я вызову такси. – сказала быстро.
– Хорошо.
Хорошо?! От моего спокойствия осталась лишь оболочка.
Не знаю, как это все должно было выглядеть, но… это просто кошмарно! Хотя именно в этом был смысл, не так ли? Чтобы у него не было потребности выбирать или чувствовать себя мудаком, не выполняющим свои обязательства…
Мы молча вышли на улицу, Макс помог загрузить два моих новых чемодана в машину и заплатил водителю еще и за то, чтобы тот поднял мне вещи к Дарье.
А потом кивнул на прощание и скрылся за дверью подъезда.
Я держалась всю дорогу.
И в лифте.
Но когда осталась в квартире… рыдала так, как не рыдала никогда. Оплакивая все разом: и наше знакомство, и то, что мы могли бы не встретиться. Возможное счастливое будущее, и свое несчастное, как выяснилось, одинокое прошлое. Любовь, которая уже поселилась в моем сердце, и радость от того, что сердце оказалось наполнено – оно болело и жило. Наши счастливые мгновения – и те возможные, что больше никогда не случатся с нами.
А на следующее утро я проснулась с тяжелой головой и опухшими глазами от звонка домофона.
Сердце забилось как сумасшедшее, и я поспешила к двери, но это оказался лишь курьер, у которого едва хватило рук, чтобы занести все вещи: свадебное платье в чехле, которое я оставила, как и многие дорогие подарки, у Макса, корзину с цветами и плотный конверт.
Едва дождавшись, когда курьер уйдет, я вскрыла его дрожащими пальцами.
Там лежала новенькая банковская карточка и короткое письмо:
«Я не смотрел на платье, но почему-то уверен, что оно может подойти только тебе. Оно твое, как и деньги на школу. Ты заслуживаешь всего – любви, красивой свадьбы в красивом платье, Италии, солнца и исполнения мечты. Будь счастлива».
Конечно, я снова расплакалась.
А когда надоело рыдать, села за компьютер и отправила запрос в римскую гастрономическую школу на кондитерский шеф-курс. И спустя несколько недель, после заполнения всех необходимых документов, проведения оплат и получения визы, ступила на итальянскую землю.
Чтобы быть счастливой.
***
– А ты знаешь, что средневековые инквизиторы именно эту ночь объявили временем шабаша ведьм, а сатанисты назначили её своим главным праздником?
Я поперхнулась и уставилась на довольную своими знаниями Камиллу.
– Спасибо, что рассказала мне это не перед тем, как мы пошли на экскурсии в катакомбы…
Я снова вернулась к «насони» – так римляне прозвали фонтанчики с питьевой водой, потому что металлический кран фонтана напоминал им большой человеческий нос – и продолжила свой водопой.
– Не за что, – жизнерадостно заявила подруга. – Ну что, тыквенный мусс и вафли нас научили сегодня готовить, среди склепов побегали, теперь пора и в бар…
– Какой бар? – простонала я. Последняя неделя в Академии выдалась непростой, мы еще и на практике в ресторанах отработали, и единственным моим желанием было завалиться сейчас в кровать. Но моя-совсем-не-английская подруга горела и пылала жаждой приключений на свои пышные полупопия и слышать ничего не хотела о «пенсионерском отдыхе».
– Точно, зачем нам бар – когда есть клуб! Завтра же в Италии выходной…Отоспимся. И мы приглашены на семейный обед!
– Как и всегда… – пробормотала я.
– Нет, это особый обед, – возразила активистка и красавица. Можно мне только комсомол оставить? – Вот смотрю на тебя иногда и думаю, что тебе восемьдесят!
– А тебе будто и восемнадцати нет…
