Что за дерьмо??? Что она несла, эта глупая баба? Ольга и криминал? Это чушь! Этого быть просто не может! Она от одного его присутствия дрожит всем телом, как осиновый лист, кой черт ее в криминал потянет? Нет, Верка просто от ревности с катушек спрыгнула, вот и молола черт-те что. Ну да ничего. Сегодня вечером он оторвется с ней по полной программе. Как она это сказала только что? Ему нужно будет постараться? Уж постарается, будь уверена, дура! Визжать будешь и просить о пощаде. Но он будет непреклонен. А с Ольгой все же пока придется коней попридержать. Кто его знает, что там и как…
Ольга летела в отделение милиции, не разбирая дороги. Пару раз ее «Ока» ухнулась колесами в глубокие выбоины, норовя оставить в этих ямах обе шаровые, но все вроде бы обошлось. Машинка снова выпрыгивала и, взметая фонтаны грязной снеговой воды, снова мчала ее на встречу со стражами порядка.
Она отчаянно трусила. Ее пугала как сама встреча, так и новости, которыми ее могли там попотчевать. Не поднимало настроения и то, что вернувшийся от большого начальства Евгений Евгеньевич сделался вдруг на удивление озабоченным и, кажется, даже с опаской несколько раз посмотрел в ее сторону.
Чего ему, спрашивается, ее опасаться? Неужели Владик постарался? Этого еще не хватало! Еще не хватало ей рекламы подобного рода! Он ведь мог!.. Запросто мог вызвать к себе на ковер ее непосредственного начальничка и без обиняков потребовать от Жеки полного уважения к ее персоне. Если вчера днем тот все нос от нее воротил, а потом разразился пафосной тирадой на тему «да воздастся всем по их заслугам…», то сегодня все было по-другому. Сегодня Евгений Евгеньевич вел себя с ней настороженно, что ли…
Ну, да бог с ними со всеми. Ей сейчас не до того. Ей сейчас предстоит вести серьезный разговор с суровыми парнями, на которых она и надежды большие возлагала и побаивалась одновременно.
Объяснение в дежурной части прошло быстро и без задержки. Ее даже вызвались проводить до кабинета. Довели до добротной дубовой двери, выкрашенной под ольху, и, стукнув за нее трижды, оставили одну.
– Входите! – рявкнул кто-то грубо и неприветливо.
Ольга робко приоткрыла дверь сначала на десять сантиметров, потом чуть пошире и, протиснувшись в образовавшуюся щель, оказалась в кабинете.
Два окна без штор. Три стола. Четыре стула. Один посреди комнаты для нее, стало быть. Прямо напротив двери за одним из столов пожилой мужчина в свитере и джинсах пристально наблюдает за ней. У стены слева кто-то копошится, глубоко нырнув под стол. Ей не туда. Ей вот к этому мужчине, что смотрит на нее внимательно.
– Здрассти, – пробормотала Оля; сначала хотела произнести свое обычное «добрый день», потом передумала – не может он быть добрым, этот день, совсем не может. – Я Шустикова… Ольга Шустикова, мы вчера…
– Ага, добрый день, Ольга, проходите, – выдал скороговорку мужчина в свитере и джинсах. – Мы вас заждались. Присаживайтесь.
Тут он встал и переставил стул с середины комнаты за стол напротив себя.
Ольга прошла и села на самый краешек, оказавшись спиной к тому, кто все еще продолжал сидеть под столом. Что, интересно, можно так долго там искать? Хотя вполне мог шнурки завязывать. А что, чем не занятие?..
– Так, давайте начнем с протокольной части, – устало вздохнул мужчина и заученным жестом потер переносицу. – Меня Федор Иванович зовут, мне поручено вести это дело. Итак… Фамилия, имя, отчество, год рождения, род занятий. Привлекались ли ранее к уголовной ответственности и если да, то по какой статье? Замужем или нет… Короче, вы меня поняли?
Ольга кивнула. Этот перечень вопросов ей был знаком еще по делу о гибели ее Попова…
Она прилежно ответила на все, опустив лишь тот факт, что когда-то была замужем. Зачем им это? Это к делу не относится.
– Итак, что можете сообщить по существу вопроса? – промямлил Федор Иванович, по старинке занося ее ответы в протокол авторучкой.
Ольга не стала переспрашивать и, не опуская ни единой детали, обо всем рассказала.
О том, что Леха явился под утро веселый, трезвый, нарядный и с подарками. О том, что пообещал своему малолетнему сынишке сытую и счастливую жизнь в будущем и показал ему пистолет. И о том, что Ксюша не хотела идти домой ночевать, но про пистолет не услышала, так как уже стояла на подножке автобуса.
– Почему не хотела идти домой? – вяло поинтересовался следователь.
– Она видеть его не хотела. Боялась скандала. Решила переждать у меня, пока он опять не исчезнет. Это было нормой, знаете. Он появлялся раз в два-три месяца, отъедался, отмывался, скандалил между делом, а потом опять исчезал.
– Куда, конечно же, никто не знает? – снова без особого нажима спросил Федор Иванович.
– Да. – Ольге почему-то стало казаться, что вопросы ей следователь задает скорее по инерции, чем из истинного интереса. – Знать об этом никто не мог.
– И круг его знакомых или собутыльников тоже был неизвестен… – скорее утвердительно, чем вопросительно, пробормотал Федор Иванович.
