Кого они нашли?! Что навыдумывали?! Чтобы бродячий бомж, время от времени наведывающийся домой, оказался способным провернуть операцию с убийством в гостинице, причем операцию такой сложности?.. Этот жалкий тип застрелил человека из пистолета с глушителем? Нет, ребята, это нонсенс. Этого быть не может по сути своей. Такое существо, как Алексей, кажется, так его зовут, может убить кого-то в подворотне за стакан вонючего самогона. Может прибить в пьяной драке за три вшивых сигаретки или кусок курицы, издохшей еще в прошлом году. Но вот чтобы так – продуманно, не наследивши, изъять документы?..
Нет, ребята, так не бывает. Это против правил.
– Ты же сам говорил, что там побывал дилетант, чем же тогда недоволен? – возмутился Федор Иванович, когда Валера изложил ему свои сомнения. – Вот он тебе – на блюдечке с голубой каемочкой! Или ты возражаешь, потому что мы твою работу за тебя сделали, и тебе теперь меньший гонорар положен? Так мы, паря, здесь и за меньшее так корячимся. Сам же знаешь, не новичок…
Валера молчал. Он, конечно же, понимал рвение бывших коллег, пытающихся всеми правдами и неправдами сфабриковать дело и отправить его поскорее в суд. Но его дело от этого совсем не выигрывало. Ему нужно было доказать как раз обратное! Ему следовало уличить в причастности к данному преступлению эту самую даму, что сейчас так удачно втиснула свою машину меж двух огромных фур. И вряд ли при этом поморщилась…
Он неторопливо спустился по ступенькам и скользкой дорожкой прошел к взятой напрокат у приятеля «пятерке». Продавленное сиденье противно скрипнуло. Заледеневший за полдня салон принимал его неохотно. Мотор тоже долго чихал и фыркал, выражая протест чужаку. Ему и самому надоело. Надоело все. И бессмысленные метания в поисках улик, свидетельствующих против этой дамы. И постоянно чужое жилье надоело. И девочки чужие с чуждыми ему требованиями и амбициями надоели. А Танюшка… А Танюшка тоже теперь чужая. Вот так вот…
Лапин вырулил со стоянки на проезжую часть и медленно покатил к тому дому, где ему удалось снять вполне сносное жилье. Свиданий на сегодня у него не было. Ниночка и не настаивала. Слишком частые встречи, как она объясняла ему, приведут к непременному привыканию, а это губительно для чувств. Чувств никаких не было. Об этом знали и он, и она. Но Валера согласно кивал, прекрасно зная истинную причину нерегулярности их встреч. Все было намного прозаичнее. В свободное от работы и его персоны время Ниночка встречалась с другими мужчинами, которые, как он подозревал, не ограничивались лишь шампанским и виноградом…
Его встретило гулкое парадное с мозаичной плиткой под ногами и старинными светильниками, свисающими в абсолютной целости и сохранности с потолка. Этот дом ему понравился сразу. Понравился высотой потолков и толщиной стен, от которых веяло стабильными семидесятыми, когда он был по-младенчески счастлив.
Валера зашел в квартиру, захлопнул за собой дверь и тут же со злостью швырнул куртку в угол, хотя рогатая вешалка стояла в полуметре от него. Но по законам жанра он должен был непременно швырнуть куртку в угол и пройти затем обутым на середину большой комнаты. Валера ухмыльнулся невесело, тут же снял с ног ботинки, переобулся в тапки и потянулся к куртке. Нечего тут корчить из себя раздавленного обстоятельствами сыщика, которому глубоко наплевать на окружающие его вещи и предметы. Он же не такой, елки! Он любит уют, чистоту, красивые вещи… и красивых женщин.
Про женщин Валера вспомнил уже под бутылку пива, из которой запивал разогретую в микроволновке пиццу.
Ох уж эти женщины!.. Особенно красивые женщины – ох!..
Беда с ними, просто беда. Вон как сегодня Федора Ивановича пробрало от чувственного напора Шустиковой Ольги. Еще немного, и точно бы все рассказал ей. И о том, что Алексей этот ее – первый кандидат на роль убийцы судопромышленника. И про то, что оружие в его руках оказалось именно тем, из которого в того выстрелили. И про то, что Ксюше ее никто никакого обвинения предъявлять не станет, а может, даже и поблагодарят за то, что она им готового убийцу преподнесла.
Пробрало Федора, ох и пробрало. А его-то самого как? Пробрало, нет?..
Сидел, не шевелясь, все то время, пока протоколировалась беседа, и дышать боялся. Каждое слово ее ловил, вслушивался в звук ее голоса, рассмотрел всю со спины так, что, кажется, у бедняжки лопатки задымились.
Ничего, конечно, девочка. Интересная, с шармом определенным. Ну и, как водится, там, где шарм, там и тайны. Непременные тайны. Про муженька своего покойного словом не обмолвилась. Почему? Все слово в слово рассказала о себе, словно досье на себя читала, которое Валера собрал на нее за эти месяцы, а вот про мужа – Попова Владислава Ивановича – умолчала. Что так-то?..
Валера с сожалением взболтнул в бутылке последний глоток пива и выпил его с еще большим сожалением. Надо было две покупать. Все равно сегодня за руль больше не сядет. Посидел бы с пивком у телевизора – благословенная греза идиота – помечтал бы о чем-нибудь.
А о чем он мог помечтать?
