Лапин вдруг распрямил спину, часто часто заморгал и, к стыду своему, через минуту обнаружил, что у него нет мечты.
А у тебя есть мечта?..
Где он слышал эту фразу? Где-то же слышал, не просто так она выпрыгнула откуда-то как черт из табакерки. То ли фильм такой был, то ли из каких-то книг почерпнул. Разве вспомнишь вот так вот сразу, если все извилины забиты постоянным преступным дерьмом!
Но дело-то совсем не в том, что он не помнит. Дело-то в том, что он не имеет!.. Не имеет этой самой мечты! Это что получается, что он совсем пропащий человек?! Наверное, так.
Валера выбрался из-за стола, поставил опустевшую бутылку под раковину. Сунул под кран тарелку с крошками от пиццы и пошел в комнату. Огромный плазменный телевизор и диван – это было все, что оставили ему хозяева в гостиной, уехав за границу. Ему хватало. Вещи он держал на вешалках во встроенном шкафу в пустой спальне. Больше ему ничего не было нужно. Ну, общения, может быть, совсем немного. Простого человеческого, можно даже женского, общения. Чтобы это было просто общение, без затей и профессионального интереса. Банальный треп о любимой спортивной команде, погоде, сексе. Да о чем угодно, господи! Просто болтать ни о чем, не выискивая подтекста или каких-то скрытых мотивов. Когда это у него было-то в последний раз? Даже вспомнить страшно, когда. Еще когда в ментовке работал, наверное. Там они могли под «щеночка» в пятницу после работы болтать с ребятами о чем угодно. У кого первый зуб у сына выпал, у кого появился. У кого жена «закозлилась» просто потому, что он не пошел с ней к ее маме на пироги. А кто-то хохмил про девчонок с трассы и предлагал поехать всем отделом и снять на вечер десяток для общего расслабона души и тела…
Неужели он скучает? По чему, интересно: по суровым будням – это-то вряд ли, или по такому вот незатейливому корпоративному общению?
Лапин тяжело и протяжно вздохнул и принялся теребить в руках пульт телевизора. Каналов прорва, телевидение у хозяев было от собственной антенны с витиеватым названием и тысячью плюсами. Но смотреть абсолютно нечего. Ему во всяком случае.
Куда бы ни упирался его взгляд, везде ему мерещились узкие плечи злосчастной Шустиковой. Дешевая яркая курточка, чуть прикрывающая поясницу и открывающая великолепной формы попку. Длинные ноги, обтянутые такими же дешевыми джинсами, что и куртка. И еще волосы, которые она прятала под капюшоном. Чудо, что за волосы. Гладкие, блестящие, тяжелые. Лапин сидел и мечтал, как он пропускает эти пряди сквозь пальцы… А о чем еще мечтал? Признавайся, признавайся хотя бы самому себе!
О чем, о чем? Да обо всем, елки! Федор Иванович, он же не дурак, он чутье имел великолепное на людей, недаром же так запал на нее. Хорошенькая она была – эта Ольга Шустикова.
Лапин чуть призадумался и «хорошенькую» убрал. Слишком тривиально. Для такой загадочной женщины с таким загадочным испуганным взглядом и такими… длинными стройными ногами это определение вряд ли подходит. Она была… Не красивая, нет. Сравнить с Ниночкой ее было нельзя. Она была какая-то… какая-то превосходная.
Лапин посмаковал это слово и пришел к выводу, что оно как нельзя лучше подходит Ольге. Она была именно превосходной, потому что своей таинственной неброскостью превосходила и ярчайшую красоту Ниночки, и неотразимую чувственность Верочки, да и Танюшку с ее неподражаемо-томной неприступностью она, пожалуй, превосходила тоже.
Придя к такому выводу, Валера повеселел и, устроившись удобнее на диване, принялся размышлять.
Способна ли была Ольга на преступление, в котором он должен был ее непременно уличить? То есть могла ли она, опередив профессионального киллера, хладнокровно выстрелить в затылок человеку, который застраховал свою жизнь на бешеную сумму в ее пользу?
Ответ мог быть как «да», так и «нет». Но одно все-таки в ее пользу свидетельствовало. То есть в пользу того, чтобы сказать – нет, не способна Ольга убить этого пожилого мужчину.
Очень уж она печалилась о судьбе своей пропавшей подруги. Печалилась и настаивала на том, что с той приключилась беда. Он даже был уверен, что Ольга непременно кинется на ее поиски.
Если она убила того мужика в гостиничном номере, то ей бы было на руку то, что мужа ее подруги обвинят в этом убийстве. Мужик в беспамятстве, улика в правой руке, чего еще нужно для полного счастья и свободы?! Так нет, она все равно волнуется, продолжает настаивать на том, что с ее подругой беда и ее непременно нужно искать. А если подругу найдут и окажется, что ее исчезновение никакого отношения к покалеченному мужу не имеет, что тогда?! А тогда вся хорошо вылепленная версия Федора Ивановича летит ко всем чертям и дело снова застопорится. Федор этого не допустит и Ксению никакую искать не будет. Искать ее будет Ольга. Будет искать до посинения, пока не наткнется либо на подругу, либо на ее труп, либо на огромные неприятности…
Лапин вдруг непонятно с чего заволновался. Смутно забрезжило что-то в мозгах, что он любил называть озарением, но тут же исчезло. Что это было?! Что это было, елки?!
