Наполеон терял своих союзников, переходивших под руку Александра I весьма осторожно, порой даже втайне, чтобы не вызвать гнева недавнего своего сюзерена, хотя и пошатнувшегося, но могущественного. В этих условиях русским военачальникам нередко приходилось становиться дипломатами. В начале февраля Милорадович сообщал начальнику Главного штаба князю Волконскому: «Прусской службы полковник принц Бирон Курляндский[1342] объявил мне, что он прислан от его величества короля прусского, дабы сделать представление относительно нейтралитета одной части Шлезии и объяснить побуждающие к тому причины… Причины же, по которым король желал бы, чтоб в ту часть Шлезии не входило российское войско, суть те, что в оной расположены разных полков их депо, в кои ожидают ремонта лошадей и проч. Французы пропустили уже 6 тысяч ремонтных] лошадей, туда следующих, но могли бы захватить подобные ремонты, узнав, что российское войско заняло те места… Я тем охотнее согласился на предложение, мне сделанное, что оное нимало не мешает движениям нашим»[1343].
«16 февраля, после долгого колебания, Прусский король подписал союзный договор, по которому обязывался выставить 80-тысячную армию. Австрия хотя и медлила последовать примеру Прусского короля, но относилась к союзникам доброжелательно. Такой важный политический успех давал полную возможность решительно вести дальнейшие военные действия»[1344].
«По заключении союзного договора в Калише, король Прусский прислал к Государю генерала Шарнгорста[1345] условиться о военных действиях, основанием коих приняли следующее: …Милорадовичу, составлявшему авангард, двинуться вперед, обложить Глогау, и по прибытии на его смену пруссаков, сдав им блокаду, идти до Сагана и там остановиться»[1346].
Стоит ли уточнять, что наша армия, с боями дошедшая от Тарутина до Прусских земель, теперь существенно усилилась союзниками…
«В местечке Ярошеве, по случаю дурных дорог, войска расположились на кантонир-квартирах[1348], и Милорадович прожил в сем местечке десять дней»[1349].
«Сам генерал Милорадович большую часть времени проводит в чтении. Во все это время перечитывал он Плутарха. Он встречается с великими людьми его, как с давними знакомцами, и много занимается их делами и участью. "Найди мне, — сказал он однажды, — хотя несколько великих полководцев, которым бы отдали полную справедливость прежде смерти и которые умерли бы без огорчений, довольны жизнью и судьбою своей!" Правду сказать, что с таким условием трудно найти и одного. Неблагодарность народов, несправедливость государей, зависть, клевета и происки сопровождают великих от колыбели до гроба. Жизнь их есть беспрестанное борение. Где ж награда? — В потомстве, в истории!..»[1350]
«Необразованный», «малосведущий» — каких только характеристик нашего героя мы не встречали. Но Плутарха-то он перечитывает!
«После десятидневного заключения мы переменили квартиры, и все дежурство наше переехало в Ждуни. Это очень маленький, но очень красивый и чистый городок на самой границе Силезии. Завтра генерал едет в Калиш благодарить государя за пожалованные ему вензеля на эполеты»[1351].
Императорские «вензеля на эполеты» — отличие редкое, Михаил Андреевич получил его первым. «В царствование Александра I появилось еще одно почетное свитское звание — генерал, состоящий при особе Его Императорского Величества. Обычно оно давалось полным генералам и адмиралам»[1352]. «Граф Милорадович сказал мне, что одна из самых лестных наград, полученных им в его жизни, состояла из вензелей государевых… и письмо, по сему поводу писанное к нему Кутузовым»[1353].
