Так и не поняв своего состояния, он вышел во двор, поднялся в седло и направился к полю Рэндом. Утро ранее, но рыцари уже во всеоружии! Звон металла о металл, суета слуг и оруженосцев, выкрики и брань — мужское царство! Ги облачился в латы, но так и не надел нагрудного доспеха, услышав знакомый голос.
— Милорд, доброго дня, — Луиза?
С кем говорит? К нему пришла и встретила кого-то по дороге? Конечно, Ги вышел из шатра и картина, что предстала перед его взором, ему не понравилась нисколько.
Герцог Ратленд говорил с малявкой и при этом не стеснялся разглядывать ее внимательно и нежно, а Лу послушно опустив глаза, стояла перед ним и внимала его речам… В Ги проснулся и зарычал зверь грозный и необузданный, быть может, ревность или предчувствие опасности, кто знает? Лидс двинулся навстречу говорившим и услышал часть беседы.
— Графиня, жаль, что лорд Ги, а не я, удостоился чести быть Вашим избранником. Я хочу, чтобы Вы знали, в честь моей победы я подарю Вам Венец Прекрасной Дамы, ведь я уверен, что только Вы его достойны, — кровь бросилась Ги в голову и там заколотилась с силой.
Каков наглец! В честь его победы?
— Ваша Светлость, спасибо, — поклон от Лу и весьма изящный. — Я польщена и высокой оценкой и обещанным подарком, но точно знаю, что лишь Судьба и Небеса могут определить победителя. Я выбрала Грозного Ги и своего решения я не могу изменить, но я желаю Вам удачи, а с ней справедливости, что явит всем нам сильнейшего.
Конечно, она не могла сказать иначе, но Ги рассердился все равно. Уилшир выбрала его, так почему бы не сказать об этом Ратленду? Вчера и днем ранее, она прекрасно пела Лидсу в уши, что не сомневается в его победе, так что сегодня произошло?
Знай Лу о грозных мыслях своего рыцаря, быть может, она и подумала бы, но она не знала и проявила воспитание и деликатность. Было бы странно, скажи она иное. Ей только что предложили Венец, сказали комплимент и кто? Его Светлость, герцог Ратленд! А она всего лишь отозвалась приятным словом в ответ на щедрый дар.
Ги подошел к ним, не заметив, будто, Лу, обратился к тому, кого стал ненавидеть еще больше, вот прямо сей момент.
— Ратленд.
— Лидс.
Вот и приветствие, а с ним и поединок взглядов! И в них сейчас отразилось все: вражда двух противоборствующих сторон, Союза и Трона, соперничество за звание сильнейшего рыцаря и самым страшным стало то, что оба поняли, они теперь еще и двое мужчин, вступивших в борьбу за право назвать маленькую Лу своей Прекрасной Дамой. Мужчины понимают это сразу, инстинктом размножения, похоже. И если вздумается вам сравнить людей с животными, то тут привычная картина — два сильных зверя не поделили пару, которую и присмотрели каждый для себя.
Лу непонимающе глядела то на одного, то на другого и, видимо, по юности не осознавала, что сейчас творится. Впрочем, она почувствовала злость обоих и поспешила уйти, тем более, что Гуна давно подавала знаки, стоя на приличном расстоянии от всех сиятельных господ.
Оба проводили маленькую графиню тяжелыми взглядами и вновь теперь смотрели друг на друга.
— «В честь моей победы»? Ратленд, я не знал, что мужу рода Маннерс* присуща такая самоуверенность. Теперь я понял и готов поспорить. Что скажешь?
— Скажу, что Годольфины* и сами много о себе мнят. Поспорить? Лучше докажи, что способен на нечто большее, чем осада Хатуэя. Сидеть в грязи и ждать подходящего случая, чтобы победить? Это все, чем славен Лидс?
— Не мне судить, но могу сказать одно — у Хатуэя никчемные союзники. Ведь никому из них не удалось отогнать Годольфина от стен осажденного города. Ты должен знать об этом, разве нет? Я видел отряд с гербом Ратлендов, так вот, отступали они резвее, чем шли в атаку.
Противники! И после этих слов еще более непримиримые, опасные и лютые. И Ги и Томас знали — теперь победа дело чести. И может быть, все обошлось, если бы не маленькая Лу с ее глазами цвета неба и откровенное восхищение ими обоими этой очаровательной графиней.
