— Пока вроде ничего. Я распорядился сделать анализы повторно.
— Что думаешь?
— Первое, что приходит на ум, — врачебная ошибка. А вдруг ей вчера дали гипертонический раствор?
— Вряд ли. У нас его даже в списке препаратов нет, надо заказывать у фармакологов. Кто был за ней закреплен?
— Бен.
— Он ни за что не допустил бы такой ошибки.
— Само собой.
— К чему ты клонишь, Алекс?
— В последнее время у нас творится что-то странное. Внезапно умирает пациентка в стабильном состоянии. Диабета и в помине не было, и вдруг раз — и глюкоза уже двенадцать. А теперь еще и эта. Я вот думаю: может, всем этим случаям есть одно объяснение?
Эмма поняла, на что он намекает. Она об этом уже подумывала и сама, но никак не хотела верить. Впрочем, закрывать глаза на происходящее тоже нельзя.
— Как фамилия твоей пациентки? Попробую разобраться.
— Спасибо. Если что выяснишь, дай знать.
Эмма сидела за угловым столиком в столовой и пила чай. Половина смены была позади, и заведующая решила устроить себе перерыв, что делала крайне редко. Чай не лез в горло. Хотелось вина. Хотелось домой. Хотелось спать. Но впереди работа. К тому же надо поговорить с Виктором.
Давно уже стихла суета, поднимавшаяся в столовой во время обеденного перерыва. Лишь кое-где в зале за столиками сидели поодиночке люди в медицинских халатах и со скучающим видом читали газеты.
Она сделала еще один глоток чая, изо всех сил стараясь не вслушиваться в разговор за спиной. Другого места поболтать не нашлось, что ли? Она узнала мягкий испанский акцент Карлоса. Женский голос был тоже знакомым: Джуди. Разговор так их увлек, что они не обращали на Эмму ни малейшего внимания.
— Короче, он отправил мочу на анализ. Причем, прикинь, был без перчаток. Потом заскочил в комнату отдыха и принялся лопать пиццу. Даже не подумал помыть руки.
— Что, правда? — удивился Карлос. — Ну и мерзость. Как можно быть таким засранцем?
— Ты поаккуратнее, Карлос. У него много друзей.
— Плевать.
— Привет, Эмма. — Виктор приобнял ее и чмокнул в щеку.
Вьющиеся седые волосы закрывали ему уши, на носу поблескивали круглые очки, совсем как у Джона Леннона, а вместо брюк Виктор носил джинсы. Бывший муж Эммы напоминал скорее стареющего хиппи, чем кардиолога. Он сел за столик, улыбнулся и взял ее руку в свою.
— Я слушаю, Эм. Что случилось? Надеюсь, у тебя хорошие новости.
— Ага. Тейлор нашлась. — Эмма высвободила свою ладонь и положила себе на колено.
Виктор с явным облегчением выдохнул:
— Слава богу! Где она? Что случилось?
— Сбежала из центра и на попутках добралась до дома.
— Но почему?
— Ты надолго освободился?
— Не очень. Но если что, у меня пейджер.
— Эрик сделал ей предложение.
— Предложение? Но ей же всего семнадцать!
— Через месяц будет восемнадцать.
— Все равно, еще слишком рано…
Эмма пожала плечами:
— Одним словом, он позвал ее замуж. Вот она и сбежала. Потому что солгала ему. Ничего не рассказала.
— О чем?
— Ну… о том, что беременна.
— Опять?
— Все еще.
— Все еще?
— Да. Она так и не сделала аборт. Передумала. Потом, когда они с Эриком начали встречаться, она не сказала ему, что беременна. Ну а теперь, когда начал расти живот, другого выхода просто не осталось. Вместо того чтобы во всем признаться, она сбежала.
Виктор нахмурился:
— Но она в порядке?
— Внешне выглядит неплохо. Общаться с врачом не желает.
Виктор вздернул брови.
— Я имею в виду гинеколога, — пояснила Эмма. — Я ей не врач, а мать.
— И при этом врач.
— Ну ты сам знаешь, как мы, врачи неотложки, относимся к родным…
— Знаю. Помнишь, как ты неделю гоняла Тейлор в школу, прежде чем удосужилась отправить на рентген и выяснить, что у нее перелом запястья?
— Не перелом, а трещина. Там все равно ничего сделать было нельзя.
— Вот в этом вся ты! — рассмеялся Виктор.
— В этом вся неотложка.
— Так у Тейлор все нормально?
— Пожалуй, что да. Она расстроена. Эрику так и не звонила. Я пригрозила, что, если она сама с ним не поговорит, это сделаю я.
— Ты ему уже звонила?
— Пока нет.
