Милосердие полностью

Не может быть.

Она отложила пистолет и обхватила выступающий живот ладонями. Там, внутри, снова что-то затрепетало, словно бабочка крыльями.

Ребенок будто хотел сказать ей: «Мама, я тут, неужели про меня забыла?»

Тейлор ахнула, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она плакала, пока не кончились слезы.

Потом Тейлор разрядила пистолет, сунула его в карман и отправилась домой. Она сама стала домом для крошечного существа. Она не имеет права умирать.

Значит, я мразь? Он счел меня мразью. Меня!

Этот мудак, засранец, импотент счел меня мразью.

Как же хотелось раздавить его, словно букашку. Сломать ему шею. Облить бензином и поджечь. Я его уничтожу.

Но как?

Можно его убить. Но нет, слишком просто. Пусть помучается.

Я лишу его всего, что ему дорого. Постепенно, аккуратненько. Мало-помалу отниму у него все, чего он добился. Он пожалеет, что родился на свет. Друзья будут его презирать, а родители — проклинать ту ночь, когда его зачали.

Это куда лучше, чем просто сломать ему шею. Я сломаю его морально.

Говорят, месть — это блюдо, которое следует подавать холодным. Что ж, начну его готовить.

Ты пожалеешь, что родился на свет, подонок.

С чего же начать?

И тут меня осеняет.

Жизнь — чудесная штука.

А смерть еще чудесней.

Дежурство Эммы уже подходило к концу. Она только что закончила осмотр пациента в пятой палате, жаловавшегося на боли в спине. У Эммы спина тоже немилосердно ныла. Ей хотелось побыстрее оказаться дома, прилечь и хорошенько обдумать все, что случилось сегодня: и разговор с Алексом, и слова бывшего мужа во время беседы в столовой.

Пациент из пятой палаты опасений не вызывал. Онемения в конечностях нет, состояние в целом отличное. Просто потянул спину, вот и всё. Ну действительно, как устоять и не подвинуть холодильник? Искушение слишком велико.

Она заказала препараты и повернулась к Карлосу:

— Значит, так, давай дадим дядьке из пятой палаты торадол и валиум. Я ему еще выписала немного морфина, только умоляю: не давай его вместе с валиумом. А то он так уснет на веки вечные.

Карлос что-то недовольно буркнул в ответ.

Эмма пожала плечами. Злится. Злится, потому что и без меня это знает. Ничего, переживет. Будет куда хуже, если он случайно отправит кого-нибудь на тот свет. Она пошла узнать, как идут дела в отделении. Оказалось, в четвертую палату привезли новую пациентку с жалобами на боли в груди. Эмма отправилась ее проведать.

В палате надрывались датчики тревоги. Громко пикал монитор: пульс — сто шестьдесят, плюс падение давления. Седая, иссохшая старуха. Глаза закрыты, дыхание затруднено, ловит ртом воздух. Рядом мужчина, держит ее за руку, в глазах — страх. Помирать собралась.

— Мне нужна помощь. Живо! — крикнула Эмма.

Вбежал Карлос.

— Давай ее в палату напротив. Капельница. Дефибриллятор. ЭКГ. Одним словом, по полной программе.

Помещение стало заполняться врачами. Они перекатили койку во вторую палату. Карлос уже держал наготове дефибриллятор. Джуди искала, куда вставить катетер. Эми пыталась закрепить на теле больной присоски датчиков — они соскальзывали, потому что кожа была влажной от пота.

Обильное потоотделение. Сердце так и заходится. Еще и ритм неровный. Фибрилляция предсердий. Плюс давление низкое. Плохо дело. Что ей дать? Так, чтоб не уронить давление еще ниже. Пустить в ход дефибриллятор? Похоже, придется, хотя с мерцательной аритмией такое редко срабатывает.

— Что с катетерами? — бросила Эмма.

— Один — восемнадцатый — уже поставила, — отозвалась Джуди. — Сейчас пробую второй.

— Умничка. Давайте, вводим растворы. — Эмма прислушалась к дыханию больной, не начался ли отек легких. — Дайте ее старую ЭКГ. И мне нужен кардиолог.

— ЭКГ уже несут, — подала голос Эми.

— Давление?

— Совсем низкое, даже датчики не фиксируют. Замерю вручную. Шестьдесят восемь на сорок два.

Проклятье.

— Готовьтесь, будем делать кардиоверсию[5]. Сэла мне сюда. Нужно сосудосуживающее.

Оно поднимет ей давление, чтобы я могла пустить в ход хоть какие-то другие лекарства.

Сэл материализовался перед ней, словно джинн из бутылки.

— Сосудосуживающее ей.

— Какое?

— Фенилэфрин. Он должен поднять давление, не влияя на сердечный ритм, который у нее и так хуже некуда.

Сэл вытащил из кармана шприц на десять миллилитров.

— Сколько?

— По два кубика каждые пять минут.

— Прикатили реанимационную тележку. Интубировать будешь?