Милосердие полностью

Ну вот, хотела себе собаку и получила. Да уж, немногим лучше замужества. Но точно лучше, чем ребенок. Эмма глянула в сторону двери в комнату Тейлор.

— Дай я хотя бы бокал допью.

Гиннесс ответила отказом.

Зазвонил телефон. Эмма глянула на высветившийся номер.

Эмбер?

Супруга Виктора давно уже перестала быть ей соперницей. Они не стали подругами, но все же Эмбер приходилась Тейлор мачехой… А еще в глубине души Эмма искренне сочувствовала ей.

— Привет, Эмбер.

— Прости, что отрываю тебя от дел.

— Да нет, не отрываешь… Что случилось?

Надолго повисло молчание.

— У тебя есть свободная минутка?

— Само собой. Я как раз собиралась с собакой погулять.

— Ты не против встретиться?

— Что, прямо сейчас?

— Если можно…

Уже поздно, темно, а мне надо выгулять собаку. Так, дальше по улице есть один ресторанчик у пристани с террасой, где подают коктейли. А еще там обожают собак.

— Давай в «Глупом аллигаторе»?

— Буду там через пятнадцать минут, — отозвалась Эмбер.

Я детей люблю.

Миленьких, хорошеньких. Одним словом, нормальных.

Но этот — совсем другое дело. Разве это ребенок?

Просто кусок человеческого мяса весом в пятнадцать кило, жизнь в котором поддерживают приборы. Гастростомическая трубка, трахеостомическая трубка, аппарат, закачивающий воздух в легкие. Спазмы по всему телу. Оно, кстати, такое крошечное, что в небольшую сумку поместится. Нет, только не думайте, я его никуда не собираюсь отсюда уносить.

Смотрю медкарту. Эван, 12 лет. Ничего не видит, говорить не может… У него даже дышать самостоятельно не получается.

Какой смысл так жить? Да это и жизнью не назовешь. Он даже не знает, что жив, ведь думать он не может.

А осязать? Хм, давайте выясним.

Сую иглу восемнадцатого катетера ему в пятку.

Он дергает ногой и пытается закричать. Только у него выходит хрип вместо крика. То есть боль он все-таки чувствует. Плохо дело. Будь на его месте собака, ей не дали бы так мучиться, а тут человек! Впрочем, какой он человек, одно название.

Оглядываюсь по сторонам. Все заняты.

Вырубаю аварийную сигнализацию, после чего отсоединяю трахеостомическую трубку от аппарата вентиляции легких. От лишних глаз прикрываю трубку рукой, делая вид, что привожу ее в порядок. Дожидаюсь остановки сердца.

Мне кажется, что проходит целая вечность.

Подсоединяю трубку обратно и ухожу.

Пока-пока, Эван. Если на том свете спросят, кто тебя туда спровадил, передай, что это сделал Карлос.

Эмма накинула куртку на медицинский костюм и направилась в «Глупого аллигатора». По дороге Гиннесс несколько раз задерживалась у гидрантов, чтобы оставить метки.

И что Эмбер от меня надо? По всей видимости, речь пойдет о Викторе. Ох, ну и дурное же у меня предчувствие. Да, бывший муж причинил мне много боли, но при этом все равно остался лучшим другом.

Эмма присела за угловой столик, а Гиннесс улеглась у ее ног. Эмма смотрела, как парочка за соседним столиком любуется лунной дорожкой, прочерченной по водной глади. Гиннесс тоже наблюдала за парочкой, внимательно следя за тем, как парень с девушкой поглощают начос.

Надо же, сегодня полнолуние. В неотложке, должно быть, выдастся веселое ночное дежурство.

Подошел пожилой морщинистый официант в красной бейсболке.

— Две «Маргариты» и суповую тарелку с водой.

Гиннесс гавкнула.

— Чего тебе?

Овчарка красноречиво посмотрела на блюдо с начос на соседнем столике, намекая, что хочет поужинать.

— Ладно, и порцию начос, — пожала плечами Эмма.

Эмма расправилась с бокалом «Маргариты» так же быстро, как и Гиннесс с начос, после чего взялась за второй бокал.

— Привет, Эмма.

Бокал пришлось поставить обратно.

— Спасибо, что пришла.

— Да ладно. — Эмма подала знак официанту, чтобы тот принес еще один коктейль.

Надо заказать сразу два. Похоже, я задержусь тут надолго.

— Мне просто не к кому обратиться, кроме тебя. — вздохнула Эмбер. — Думала-думала, к кому еще пойти за советом, и так ничего в голову и не пришло.

Эмма улыбнулась. Умственные способности никак нельзя было назвать сильной стороной Эмбер.

— Я насчет Виктора, — пояснила Эмбер. — У нас… У нас все плохо. Он пропадает днями и ночами на работе, совсем с детьми не видится. Они с няней больше времени проводят, чем с отцом.

Эмма молча кивнула.

— Он отдалился от меня. Раньше… Знаешь, мы творили всякие глупости. Ну, например, танцевали на кухне, после того как дети ложились спать. А теперь все кончилось. Только работа, сон, снова работа…