– Вот тогда я и забеспокоилась по-настоящему. Жас всегда была доброй девочкой. Увидит ребенка, который обедает в одиночестве в школьной столовой, и пойдет посидеть с ним – для компании. А тут ее вдруг словно подменили. Она начала отпускать злобные замечания в адрес других детей, высмеивать за лишний вес, за медлительность, за что-то еще. Меня это встревожило. Мы с ней несколько раз говорили об этом, и она как будто раскаивалась, но потом все повторялось. Ты знаешь, какими бывают дети в этом возрасте. Они хотят быть похожими на своих друзей.
Я подумала об Алекс и ее нежелании заводить друзей с тех пор, как мы переехали, но кивнула.
– Но и я тоже была виновата. Я дружила с мамами, и если бы я высказала свои опасения по поводу поведения девочек, это вызвало бы волну возмущения, – продолжила Тейлор.
Меня кольнуло чувство вины. Я ведь тоже побоялась вызвать волну возмущения.
– Ты уверена, что Женевьева, Эмма и Ингрид не послушали бы тебя, если бы ты обратилась к ним со своими опасениями? – задала вопрос я.
Тейлор посмотрела на меня.
– Я уверена, что они бы этого не сделали. Я знаю, что случилось позже.
Наверно, я не хотела услышать то, что она собиралась мне сказать. Я даже поймала себя на том, что тереблю золотую подвеску в виде сердечка, которую постоянно носила на тонкой цепочке. Я делала так всегда, когда нервничала.
– Все началось с вечеринки во французском клубе, которую Дафна устроила в конце девятого класса. Приглашены были все ребята из клуба, но Жас позже рассказала, что на самом деле приглашали только тех, кого выбрала сама Дафна. Остальным, по сути, предложили остаться дома. – Тейлор отодвинула свой эспрессо в сторону и наклонилась вперед, опершись локтями о край стола. – Позже выяснилось, что дети на вечеринке выпивали. И хотя это произошло не на территории школы, но само мероприятие имело к ней отношение, так что последствия были. Ребятам из команды по лакроссу пришлось пропустить несколько игр, и поговаривали об отстранении от занятий всех учеников, которые присутствовали на вечеринке. Родителям удалось убедить директора не делать этого. Их наказали тем, что оставляли в школе после уроков и заставили убирать мусор на территории кампуса в субботу.
– Я помню, – ввернула Лита и тоже наклонилась вперед. – Половина города считала, что из мухи сделали слона, другая половина полагала, что наказанные легко отделались, потому что все они из богатых семей, а детей из менее благополучных кругов отстранили от занятий. – Лита потерла ладонью о руку, как будто ей холодно, и браслеты у нее на запястье звякнули.
– Думаю, либо кто-то из детей признался своим родителям, либо кто-то пришел домой пьяным, – продолжала Тейлор. – Родители обратились к директору. Кто именно сдал остальных, осталось неизвестным. Но Дафна начала рассказывать всем, что проболталась Жас. И знаешь что? – Тейлор то ли рассмеялась, то ли фыркнула. – Лучше бы она все рассказала мне. Но я узнала об этом только тогда, когда меня вызвали в школу вместе с другими родителями.
– Но почему Дафна подумала на Жас? – спросила я.
– По правде говоря, я не верю, что она так подумала. На той вечеринке Дафне понравился парень, который обращал внимание на мою дочь. Она рассказала мне об этом позже. Эйден Грин. Он был влюблен в Жас, и Дафне это пришлось не по вкусу. – Тейлор отпила еще глоток. – Мысль о том, что парень, который ей нравится, предпочел другую, была для нее невыносимой.
– Жас стала угрозой, – догадалась я.
Тейлор кивнула.
– Мы могли бы это пережить. Но на этом все не закончилось.
Лита так шумно отхлебнула кофе, что мы с Тейлор одновременно повернулись к ней.
– Извините. – Лита посмотрела на витрину с выпечкой, где рядами лежали печенья, кусочки торта и булочки. – Знаете, я что-то проголодалась. Я бы купила парочку пирожных, чтобы мы их поделили.
Чего я совсем не хотела, так это есть. Я покачала головой.
– Нет, спасибо, – отказала Тейлор.
– Вы уверены? – На лице Литы отразилось разочарование. Она снова взглянула на витрину с выпечкой.
– Пожалуйста, не стесняйся, возьми что-нибудь, – сказала я.
– Нет, я не хочу пропустить ни слова. – Лита перевела взгляд с Тейлор на меня. Глаза ее блестели, а настороженным выражением лица она напоминала птицу.
Я снова повернулась к Тейлор.
– Что было потом?
– Потом было много чего. Жас стала мишенью в школе. Я не имею в виду обычную неприязнь, которую можно было бы объяснить тем, что Жас и сама была виновата. Сначала Дафна, Шэй и Келли заявили, что не хотят сидеть с ней во время ланча. Всякий раз, когда она сталкивалась с ними, они либо делали вид, что ее не замечают, либо просто смеялись, если она пыталась заговорить с ними. А потом стало еще хуже.
– Травля усилилась?
Тейлор кивнула. Она поджала губы, и по блеску в ее глазах я поняла, что она все еще приходит в ярость, вспоминая, как обошлись с ее дочерью.
– Кто-то из них, а может быть, и вся троица пустили слух, что Жас на вечеринке делала минет нескольким парням в туалете.
– О боже мой. – Можно представить, какой это был удар по психике четырнадцатилетней девочки.
