– Вот уж нет. – Алекс покачала головой. – Дело в другом. Сначала я просто собиралась удалить видео, на котором Дафна и тренер занимаются сексом, – боялась, что по нему выйдут на меня. Боялась, что будут неприятности из-за того, что я их снимала. А потом поняла, что в моем видеодневнике много других личных материалов. Я не хочу, чтобы кто-нибудь их смотрел и слушал. Ни полиция, ни ты, никто. Весь смысл дневника в том, чтобы говорить о своих чувствах в данный момент, какими бы они ни были. – В глазах Алекс набухли слезы. – Иногда это бывало не очень приятно. Тот, кто увидит это, подумает, что я ужасный человек.
Слушая ее, я вспомнила о своем постоянном беспокойстве из-за собственных дурных мыслей. Может быть, Джо был прав. Может быть, темные мысли бывают у всех. Важно не следовать им в реальном мире.
Я взяла Алекс за руку.
– Во взрослении есть и приятная сторона, и заключается она в том, что тебя перестает волновать, что подумают люди. Так, по крайней мере, говорят.
Алекс невесело улыбнулась.
– Это можно как-то ускорить?
– Не растрачивай время впустую. Как бы ни было тяжело сейчас, не торопи его. Оно и само по себе быстро приходит.
Я вспомнила Ингрид и ее дипломную работу, в которой она утверждала, что матери должны научить дочерей иметь свое мнение и не угождать другим. Быть смелыми и жестокими. Не уступать своего. Глядя на свою взволнованную, заплаканную дочь, я хотела всего этого и для нее.
Но не так, как это сделала Женевьева. Научив Дафну управлять людьми и доминировать, она упустила из виду то, что должно смягчать и умерять, – милосердие и доброту. По-своему наставляя дочь, она день за днем, год за годом превращала ее в чудовище. В одну из тех девушек, которые берут то, что хотят, не замечая никого вокруг. А Ингрид и Эмма позволяли Дафне влиять на своих дочерей, хотя, должно быть, догадывались, насколько она опасна. И вот теперь одна из них мертва, а две другие, скорее всего, отправятся в тюрьму, возможно, на б
– Алекс, думаю, что нам пора. – Мои нервы были на пределе, и я инстинктивно понимала, что действовать нужно быстро.
Я встала и огляделась, отыскивая взглядом сумочку, но потом вспомнила, что оставила ее у входной двери.
– Как ты думаешь, мы долго пробудем в полицейском участке?
– Да, полагаю, у них будут вопросы, – ответила я.
– Я поднимусь к себе, возьму худи с капюшоном – уже прохладно.
– Хорошая мысль. Кстати, захвати и мне что-нибудь. Черный кардиган, висит на спинке стула.
Алекс побежал вверх по лестнице, а я направилась на кухню – достать по бутылке воды из холодильника. И там меня ждал сюрприз.
В ее центре стояла Эмма – в длинном розовом топе и укороченных черных леггинсах. Длинные волнистые волосы распущены по плечам. Но что-то в этом образе было не так. Какое-то необычное, словно стертое, лицо и на удивление яркие глаза. Она подняла руку, и я увидела… От блеска металла меня бросило в дрожь.
Эмма держала в кулаке нож.
– Эмма? – Я не сводила глаз с ножа, длинного и острого на вид. Среди моих такого не было; должно быть, она принесла его с собой. – Что ты здесь делаешь? Почему ты в моем доме? Как ты вообще сюда попала?
Задавая последний вопрос, я бросила взгляд на заднюю дверь. Наверно, я забыла запереть ее раньше, после того как выходила полить цветы на заднем дворике.
– Где Алекс? Мне нужно ее увидеть. Немедленно, – потребовала Эмма. Она стояла рядом с кухонным столом, за которым я сидела с ней двумя днями ранее и пила вино. В тот свой визит она притворялась, что мы все еще друзья. Но теперь с притворством было покончено.
– Ее здесь нет, – машинально сказала я, надеясь, что Алекс почувствует опасность и останется наверху.
– Чепуха. Я только что слышала ее голос. Слышала, как вы разговаривали. – Эмма подняла руку так, чтобы острие указывало прямо на меня. – Я не хочу, чтобы ты пострадала, но, если мне придется применить силу, я ее применю.
– Что тебе нужно? – выдавила я.
– Я знаю, что Алекс сняла видео, на котором видно, что Дафна и Шэй были в ту ночь на пляже. Мне нужно его забрать.
Я уставилась на нее в ужасе и от ножа, и от ее признания.
– Ты знаешь, что сделали Шэй и Дафна? Ты знаешь, что они убили Келли?
Эмма шагнула ко мне. Нож, который она держала в руках, блеснул на свету. Он действительно был длинный и острый. Лезвие не менее семи дюймов[22], слегка загнутое на конце.
Я постаралась не думать о жгучей боли, которую этот нож причинил бы, пронзив мою кожу.
