– Я знаю, внешне Ингрид кажется спокойной и уравновешенной. Но на самом деле она всегда была очень ревнивой. Ревновала меня к Женевьеве. Мы обе счастливы в браке, а она одинока. Такая уж она, Ингрид. Для нее всегда было важно вести идеальную жизнь. Чтобы были идеальный брак, успешная карьера, дочь-отличница. Когда муж изменил ей и разрушил ее совершенную семью, она пережила удар, от которого уже не оправилась. Крушение брака стало для нее крушением всего.
– Если она завидовала тебе и Женевьеве, зачем ей было нападать на Дафну?
Эмма невесело усмехнулась.
– Женевьева никогда не упускала возможности показать Ингрид свою идеальную жизнь. Богатый, успешный муж. Прекрасные, одаренные дети. Дом, о котором можно было бы написать в журнале. Все это действовало на Ингрид. Как камешек в ботинке, постоянное раздражение, от которого она не могла избавиться. И противостоять Женевьеве она не могла, потому что это привело бы к концу их дружбы. Но она могла выместить свое разочарование на Дафне.
– Но те сообщения, они были ужасны. Отвратительные, подлые. Невозможно, чтобы взрослый так относился к девушке-тинейджеру.
– Думаю, таким образом Ингрид мстила Женевьеве, указывая, что ее семья не такая идеальная, какой она ее изображает.
Интересно, что почувствует Ингрид, узнав, что Дафна убила ее дочь? Может быть, задумается, не спровоцировали ли эсэмэски, которые она писала Дафне, конфликт, закончившийся смертью ее дочери?
– Все это так токсично, – пробормотала я. Так оно и было. Змеюшник матерей и еще более опасный змеюшник дочерей.
– Да. Дафна токсична, – признала Эмма, пропустив мимо ушей мою основную мысль. – Я всегда задавалась вопросом, нет ли у нее серьезных проблем с психикой. Например, пограничного расстройства личности или злокачественного нарциссизма. Возможно, дело именно в этом. Шэй была ни при чем.
Эмма вдруг стала серьезной, как будто пыталась убедить и себя, и меня в том, что Шэй стала просто еще одной жертвой Дафны. И, возможно, я бы ей поверила. Если бы не посмотрела видео. Шэй не колебалась, когда Дафне потребовалась ее помощь, чтобы убить Келли. Шэй не мешкала.
– Эмма, послушай меня. – Я подняла руки, и Эмма, помедлив, опустила нож. – Знаю, ты расстроена. Знаю, тебе много нужно обдумать. Но твое присутствие здесь ничего не изменит. Правда о том, что произошло той ночью, выплывет наружу.
Эмма ошеломленно покачала головой, как будто, чтобы скрыть правду, достаточно было просто ее отрицать.
– Шэй никогда и никому не сделала бы ничего плохого. Это не в ее характере, – тихо произнесла она. – Шэй всегда делает то, что ей говорит Дафна. – Эмма шагнула в мою сторону и снова подняла руку с ножом.
Я попятилась, ткнулась спиной в стену рядом с входом в кухню и головой в постер Эльсуорта Келли в рамке, купленный в музее Олбрайт-Нокс в Буффало. Плакат качнулся. Я надеялась, что он сорвется с крючка и разобьется о пол, предупредив Алекс о грозящей опасности, но он удержался.
– Мне нужно немедленно увидеть Алекс, – потребовала Эмма, четко выговаривая каждое слово.
– Исключено.
– Это не просьба. Мне нужны все копии этого видео, и я не уйду, пока не получу их. – Эмма приблизилась ко мне еще на шаг. – Я убью тебя, если придется, – предупредила она с такой тихой решимостью, что я ей поверила.
Мое сердце забилось от ужаса. Я видела уверенность в глазах Эммы. Она действительно была готова убить меня и Алекс, чтобы спасти свою дочь.
Я огляделась, прикидывая, могу ли убежать.
Возможно, мне удастся вырваться из кухни в прихожую. Но что потом? Смогу ли я выскочить через парадную дверь до того, как она успеет вонзить нож мне в спину? Или добежать до соседского дома и позвать на помощь? Возможно, но я не была уверена. И я все еще не знала, поняла ли Алекс, что в доме Эмма и что ей грозит опасность. Оставить ее здесь одну, даже чтобы позвать на помощь, я не могла. Эмма найдет Алекс. Этого допустить нельзя.
Эмма сделала еще один шаг. Теперь нас разделяло несколько футов. Она была так близко, что я видела зеленые крапинки в ее карих глазах и крошечную родинку над правой бровью. Глаза были, как ни странно, пустые, губы угрюмо сжаты. Нормальной она не выглядела. Возможно ли, что у нее нервный срыв? Узнать, что твоя дочь – убийца, и сохранить рассудок способен не каждый.
– Эмма, пожалуйста, подумай хорошенько. Этим ты ничего уже не исправишь. – Я едва узнала собственный голос, тонкий и пронзительный. – Только усугубишь ситуацию.
Она покачала головой.
– Все закончится, как только я уничтожу все копии этого видео. По крайней мере, закончится для Шэй.
– Не закончится. Полиция восстановит информацию на планшете и телефоне.
– Может, восстановит, а может, и нет, – возразила Эмма. – Но я буду уверена, что от тебя они ничего не получат. – Она глубоко вдохнула и подняла нож на уровень плеча.
Меня охватил ужас. Я машинально вскинула руки, почти чувствуя, как сталь пронзает кожу. Закричать? Предупредить Алекс? Или крик только привлечет ее сюда? Наверно, лучше все-таки предупредить. Набрав воздуха, я крикнула так громко, как только могла:
– Алекс, беги из дома!
