— Елена, может вам помочь добраться до машины? — не унимая своих переживаний за шатенку, Кэролайн была готова помочь Гилберт, при этом совершенно просто и бессовестно посылая Деймону пренебрежительные косые взгляды, какими они с брюнетом обменивались при каждой встречи, выражая обоюдную неприязнь и неловкость. Вечные споры, пререкания… Она, ничего не умея поделать со своей ангельской невинностью, честностью и справедливостью касательно подруги, мысленно сжигала идеальный силуэт Сальваторе за всё, что знала об интересных ситуациях его жизни из слухов. Деймон же, ненавидя ее за столь ненужное вмешательство в их с Еленой отношения, также не мог принять ее присутствие возле Элайджи, который слишком часто по мнению брюнета попадался на уловки своей девушки и отбивался от по-настоящему мужской компании.
— Мы справимся. — жестко высказал Деймон. — Нам лучше поехать домой. Да, малышка? — он, полностью устав и от чужого пристально обращенного на него внимания и всего произошедшего, тяжело вздохнул и уткнулся носом в плечо Гилберт, что осторожно приобняла его за поясницу, пытаясь не задеть его полученные ушибы места на теле. Кэролайн, завидев милую сцену, всё-таки восприняла действия парня как призыв к ее уходу, поэтому блондинка демонстративно закатила голубые глазки, получив от Ребекки несдержавшийся смешок, и требовательно толкнула ладошками в спину держащего Бекс за руку Аларика.
— Я так испугалась, Деймон… Они сказали, что ты влетел в дерево, и меня будто кто-то очень нагло задушил. — спокойным и немного ворчливым голосом пожаловалась шатенка, придвинувшись ближе к брюнету, который по-прежнему прятался от всего окружающего, положив голову на ее плечо и обдавая ее шею горячим, восполяющим ее кожу частым дыханием, запоминя и так знакомый аромат ее каштановых волос.
— Всё хорошо. — намного оживленнее убедил ее он. Сальваторе накрыл ее ладонь своей, сразу же сжав ее и передав свое тепло, и Елена взглянула на его лицо с радостной улыбкой, но всякие искорки позитива плавно затушились в ней, когда она наткнулась на те голубые глаза, что еле заметно поддались чернеющей синеве, вызванной скрытым волнением и очень сосредоточенной задумчивостью. — Но кое-что не так… Точнее… В общем, когда я летел в дерево, я пытался затормозить, ведь мне что-то кричали со стороны. А когда я пытался это делать, то… — тут Деймон наигранно приподнял брови и цыкнул. — Тормоза уже были тю-тю.
— Но как такое могло случиться? — почувствовав, как новая волна удивления и тревоги окатила ее, парализуя каждую клеточку ее вздрогнувшего тела, оборвавшимся голосом спросила Елена. Сальваторе лишь отвел глаза и пожал плечами, движениями давая понять, что сам не знает всех причин и обладает только собственными догадками. — Кому это нужно? Ведь кто-то испортил тебе мотоцикл… Ты же… Ты бы в любом случае не смог бы остановиться.
— Под номерами было наклеено это. — твердо проговорил он, даже не взглянув на девушку, и протянул ей подмятый и поврежденный пылью листок, на котором Елена с трудом разобрала корявый и размашистый почерк, сообщающий лишь коротенькую, но сумевшую поразить Гилберт невидимым ударом в легкие фразу — «Счастливый папочка». Буквы, представ перед девушкой в виде понятной информации, мгновенно расплылись, превращаясь то ли в пелену ужаса на ее карих зрачках, то ли в нечто неминуемое, что Елена признавать никак не желала. Все ее страхи, хранившиеся внутри и нещадно терзавшие ее уже продолжительное время, резко взорвались, обдавая ледяной дрожью всё тело. Застыв и не имея возможности выйти из оцепенения, чтобы отвести нервный взгляд от листка, Елена продолжала безмолвно таращиться на слова, пока Деймон, предварительно с силой смяв записку, не засунул ее в карман своей черной кожаной куртки.
— Это… Я… — невнятно да и вообще едва ни теряя собственный голос, на выдохе проговорила Гилберт, ошарашенно переключив внимание на озабоченного своими не менее тревожными мыслями парня. Отвратительное чувство разоблачения. Опустошенности. Сама Елена не могла охарактеризовать весь ком ее нервозности в душе, испытывая лишь слишком ускоренное сердцебиение и ощущая, как предательски намокли от волнения ладони. Она словно всё это время беззаботно и рисковано ходила по краю пропасти, дно которой ей еще не удавалось изучить, трусливо намереваясь дернуть за кольцо парашюта и наконец-то прыгнуть вниз. Однако сейчас, когда это злосчастная записка, что будто своим смыслом и подчерком насмехалась над Еленой, коварно подкралась к ней из-за спины и неожиданно толкнула ее как раз с того края, лишая возможности подготовиться.
