— Прям-таки с невинным? — издевательски переспросил Сальваторе и чуть прищурил глаза, быстро облизнув нижнюю губу и наградив Елену каким-то пытающим, хищным взглядом.
— Ага. — просто согласилась она.
— Тогда ты просто обязана меня простить за то, что я погорячился.
— С чего бы это? — игриво и немного коварно произнесла она, и в глазах Деймона читались те безумные искры ликования и неуемной страсти, которые подметили внутреннюю дрожь Елены. После ее слов брюнет немного придвинулся ближе к ней, оказываясь рядом вплотную, и, прижавшись к ее телу своим, выпустил на ее шею волну обжигающего горячего дыхания, которое мгновенно вызвало волну мурашек по воспаляющейся с каждым новым легким касаниям его руки до ее спины коже девушки. Он оказался в опасной близости от нее, а потом, оставив на шее мгновенный, но теплый поцелуй немного влажных губ, уткнулся носом в ее щеку, добавляя больше смущения и стыдливости в ком ее эмоций.
— Ты уверена, что не хочешь прощать? — хрипловатым шепотом произнес он в самое ухо Гилберт, которая уже тысячу раз вздрогнула из-за исходящего от парня невыносимо приятного тепла. Елена несомненно страшилась в этот момент собственное неопределенной реакции, не зная накинется ли она на его губы в ближайшую минуту или же снова ударит, оттолкнув от себя его манящее тепло. Но вскоре Деймон первым внезапно отшатнулся назад, вернув двоим прежнюю дистанцию, которая теперь точно не могла бы сократиться. Шатенка, едва слышно тяжело вздохнув, огляделась по сторонам, но Деймон до сих пор таращился на нее и довольно улыбался, наслаждаясь тем, как она мучается, нуждаясь в его касаниях.
— Тебе хватило фантазии только на примирительный секс?
— Ну… У меня в этом плане очень богатая фантазия. — неоднозначно и протяжно произнес он, и Елена смирила его пристыжающим взгляд, не сдерживая и своей улыбки. — К тому же, это не идет тебе на руку, ведь… — он не успел договарить, потому что Елена к его удивлению взяла его руку и поднесла к своим губам, очень медленно проводя языком по его пальцу, касаясь воспаленной кожи. Деймон нервно сглотнул, поразившись странному и неожиданному движению девушки, и Гилберт торжествующе улыбнулась, видя, как темнеют его глаза и понимая, что она так легко способна его завести. — Ты нарываешься?
— Нет. — не отпуская его руку, спокойно отозвалась она. — Просто соглашаюсь на перемирие…
Им понадобилось всего пару минут, чтобы в спешке взобраться по лестнце на второй этаж, не расцепляя руки, и зайти в просторную темную спальню, где беспрепятственно гулял освежающий ветерок прохлады из приоткрытого зашторенного окна. Деймон с интересом смотрел на нее, ожидая хоть каких-то следующих действийя, когда она остановилась посреди комнаты, выпустив его руку. Но он продолжал молчать, словно терпеливо ожидая правил ее игры, что затянулась в тиши уже закрытой изнутри темной комнаты с идеально застеленной кроватью. Гилберт, вновь оглядевшись вокруг и пытаясь привыкнуть к пустоте и мраку ставшей почти чужой и незнакомой спальни, и, порадовав этим выжидающего нужного момента брюнета, наконец-то подцепила край своей футболки и бросила ее на пол, выжидательно смотря на Деймона, что тихо усмехнулся и, не думая и секунды, последовал ее примеру, избавляясь от своей черной майки. Он немного сощурился, когда Елена поджала губы и шагнула вперед, заставляя парня невольно отступить, а его сердце забиться намного чаще и выдать свое довольное перевозбуждения хриплым полустоном после того, как шатенка с неистовым желанием и подогретой во всем теле страстью накинулась на его губы, одновременно стягивая свои джинсы и продолжая наступать на брюнета. Вокруг было слишком тихо, поэтому по комнате четко разносиля каждый сорвавшийся стон или хриплое рычание в предверии такого необходимого слияния их тел, которые уже начинали ныть и пылать от нетерпения. Выдергивая ремень из его темных джинсов, кое-как справившись с его проблемной пряжкой, Елена потянулась к ширинке, медленно и дразняще дергая вниз молнию и не разрывая их дикий, совсем потерявший контроль своей пылкости и глубины поцелуй. Сальваторе продолжал пятиться назад, пока не уперся ногами в край кровати, пристально глядя в такие родные, искренние и полыхающие нескрытым желанием карие глаза своими игривыми, затуманенными похотью голубыми зрачками. Он смотрел на нее, остановившись около кровати и на миг прервав начинающий опалять их губы поцелуй, ясно осознавая, что шоколад ее радостных глаз в этот момент взорвется.
