Она ушла, оставив за собой осадок тяжелых и сказанных в порыве обиды слов, и Деймон ощутил, как что-то совсем невидимое, неожиданное со всей силы ударило ему в живот, от чего стало не хватать воздуха, а сердце наровило выскачить в ускоряющемся ритме своих скачков. То ли отчаяние, то ли разочарование в этот миг одиночества на крыльце перед домом Пирс искозили побледневшее лицо брюнета. Потоптавшись на месте еще пару минут, он развернулся и направился к оставленной у дороги машине, на ходу осознавая, как убивающим ядом в голове расплываются мысли, заставляющие его в одно и то же время ненавидеть не только всех вокруг и встречных ему людей, погрузившихся только в свои заботы, но и себя. Сальваторе здраво принял тот угнетающий факт, что ему не следовало вновь приезжать к ней, прося близости, уже когда-то оттолкнув, и совершенно ясно понимал, насколько честно Кэтрин могла так поступить с ним, захлопнув дверь перед самым носом. Да и сама идея забыться, затеряться где-то и от кого-то стала для Деймона не больше, чем сотворенный сгоряча срыв, лишенный обдуманной причины. Он целенаправленно шел к автомобилю, но казалось, что чужие взгляды, их внимание было направленно только на него, уничтожая, изучая, прожигая. И стоило ему только повернуться к какому-нибудь встречному, в ответ ловил лишь искреннее равнодушие, что подталкивало его к новой мысли — зарождение сумасшествия. И сам того он не понимал, как вместо неправильно расшифрованного им чувства, внутри разрасталось и озаряло вспышкой горечи истинное чувство стыда и совести, накаляя его сознание. Деймон сел за руль, но понятия не имел, по какому пути ему нужно ехать, и куда это приведет, поэтому, задумчиво оглядевшись по сторонам и тяжело вздохнув, он решительно собрался вернуться домой, наплевав на крупное скопления омерзительных и противных ему существ, будто пытающихся разрушить и то, что у него осталось. И не только у него, но и у тлеющей души, знающей, что не найдет чьего-то понимания или приюта нигде, кроме объятий Елены. Ведь в этот раз не Кэтрин была отвергнута пронзающими до внезапной боли словами, а он сам…
Вернувшись домой, Деймон уже не обладал столь разгорячившимся поведением, которое слишком раздраженно выдавало его недовольство, и его разум хоть немного, но проветрился от лишних мыслей, разрешив парню ненадолго отвлечься от терзающих переживания и успокоить сумасшедшее биение сердца. Но, несмотря на то что брюнет избавился от лишней агрессии благодаря небольшой и всё-таки облагоразумевшей его сознание поездки, Елена наверняка не могла забыть яростный холодный взгляд его глаз, поэтому Сальваторе пытался как можно тише проникнуть в дом, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив кожаную куртку в прихожей.
— Елена? — еле слышно позвал он, заходя в гостиную, где горел яркий свет, отражаясь на мрачных стенах. Его голос немного дрогнул, теряясь за мягкостью виноватого тона.
— Блудный сын вернулся… — укоризненно проворчала Лили, и, только заслышав ее, Деймон разглядел ее стройный силуэт рядом с сидящей на диване шатенкой. Она с какой-то нежностью держала Елену за руку, с трепетом успокаивая обнявшую колени девушку и что-то безостановочно шепча ей.
— Кто бы говорил… Мать года. — монотонно ответил Сальваторе и, презрительно зыркнув на Лили, мысленно приказал ей отдалиться от Елены и позволить ему самому сесть возле нее, взяв ее ладонь в свою. Однако Гилберт, не обрывая начатую молчаливую забастовку, ярко проявляла свою обиду на хмуром лице и резко отвернулась от парня, лихорадочно поправляя длинные каштановые волосы свободной рукой. — А где блондиночка?
— Я предложила Мэри-Луизе соседнюю со мной гостевую комнату. — скоро отозвалась Лили и все еще поддерживающе смотрела на шатенку, уголком губ улыбаясь ее милой и совсем детской реакции на попытки Деймона начать с ней контакт.
— Та, которая с полосатыми стенами? — уточнил он, с толикой недоверчивости в голосе. Лили не сразу сообразила, что сказать на это, обрабатывая в мыслях всю важность этого факта, и неуверенно дала положительный ответ, качнув головой. — Быстро пересели ее оттуда. У нее нет права там не только жить, но и находиться. — его фраза прозвучала строго и ввела женщину в некое недоумение, и только Гилберт позволила себе немного оттаять и едва заметно улыбнуться, понимая, почему так категоричен Деймон. Брюнет переглянулся с ней и, поймав добрый блеск карих глаз, немного расслабился и смягчился. — Просто… Мы с Еленой в далеком будущем планировали сделать там детскую комнату. Поэтому она должна переехать.
— Хорошо. Скажу, чтобы выбрала другую. — Лили, напоследок ласково посмотрев на шатенку, медленно покинула гостиную, и звук ее частых, но мелких шагов доносился со стеклянной лестницы, оповещая о ее уходе.
— Легче? Выбежал из дома как сумасшедший, мотался где-то целый час, а теперь вернулся с невинным личиком… — без особого воодушевления начала Гилберт, и Деймон театрально закатил глаза, догадавшись о скрытой в ее словах колкости, упрекающей его в недавнем скандале.
