— Да. — невнятно буркнул он и, достав наконец-то руки из карманов, протянул брюнету маленькую флешку, одновременно озираясь по сторонам и пугливо сутулясь. — Здесь всё про вылет Гилберт. Время, номер рейса, направление. Обещай, что девушка не пострадает. Она не виновата.
— Меня удивляет твоё благородство… — с долей иронии в собственной фразе произнес Энзо и с проблеском радости в темных зрачках принял устройство, быстро спрятав его в карман. — Хочешь затусить?
Комментарий к Глава 37
Давно я не радовала вас новой главой))
Здесь не обошлось без Кэтрин, которая приняла на себя роль “Королева драмы”😏
Что ж, должна сказать, что за последние несколько дней я пережила слишком много эмоций и событий, которые были не очень приятными. НО! Я всё-таки осилила эту часть🙈🤗
Пожалуйста, оставляйте отзывы!!! Мне это важно, мои любимые читатели❤😔😉
========== Глава 38 ==========
Утро после дождливой и нагоняющей сырую прохладу ночи было таким же серым, пасмурным и тусклым. Небо подобно однотонному светлому полотну без единого клочка голубизны куполом накрывало улицы, пропитанные лужами и редкими поломанными ветвями, что разлохматились впоследствии сильного ветра, вместе с грозой пугающего каждого своим шумом. В большом доме Гилбертов суетилась прислуга, подготавливая столовую к позднему, но собранному и правильному завтраку, пока на крупной, просторной территории вокруг здания несколько садовников пытались избавиться от завалов мусора и веток, застилавших асфальт и газон после урагана. Джона, отца Елены, не было еще с того времени, как наступил рассвет, и он с чувством ответственности и серьезностью полностью отдал себя неотложным и важным делам, оставив Изабель хлопотать над итогами мелких природных бедствий, вызванных ужасной погодой.
— Да, конечно. Думаю, Вы можете подъехать после полудня. — чересчур официально и вежливо закидывала кого-то любезностями миссис Гилберт по телефону, нервозно вышагивая по просторному и освещаемому хрустальной двухъярусной люстрой коридору, а Елена, устало ожидая хотя бы одной свободной минуты матери, стояла возле окна и смотрела на застывший в промозглой тоске город. Пышная роскошь каждой детали ее родного дома, невероятно широкого и заставленного, никогда не вызывала восторга в шоколадных глазах Елены, и лишь напротив раздражала своей яркостью и хваставством, вынуждая отводить глаза куда угодно, чтобы не натыкаться на позолоченные багеты ценных картин или изысканную мебель с резными элементами дерева, где повсюду красовалась фамильная гравировка их семьи. Изабель словно и вовсе забыла про присутствие родной дочери, которая уже в течение часа терпела длительные чужие разговоры и равнодушие. Одна из служанок предлагала шатенке чай, но Елена решилась на отказ, просто погрузившись в мысли и стараясь таким способом отключиться от томительно долгого времени, которое ее мать тратила на выяснения каких-то неимоверно жизненноважных вопросов.
— Мам, послушай… — тихо начала девушка, по секундному затишью поняв, что Изабель закончила свой разговор. Однако не успела Елена вымолвить что-то еще, как ее мать быстро удалилась в другую комнату в сопровождении Милли, которая отвечала за уборку гостевой спальни. Они обе ушли, вынудив шатенку лишь тяжело вздохнуть и вновь повернуться к стеклу, зная, насколько сильно сжалось ее сердце, оповещая о внутренней боли, растекающейся по всему сознанию. Елена, не переставая безмолвно терпеть обиду, невольно каснулась ладонью еще совсем невыдающего своего положения живота и медленно провела по нему рукой, улыбаясь и уже заранее утверждая самой себе, что никогда не повторит ошибок своей матери. Вокруг девушки были сразу все и не было никого. Родители, еще несколько лет назад готовые отдать свою дочь замуж за крупную и спасительную сумму денег, никогда не были для девушки тем, кем должны были быть. Друзья, так хорошо относящиеся к ней раньше, приняли уважаемое всеми решение остаться с Деймоном, и лишь Кэролайн заботила жизнь той, кому могла выговориться. Но стоило в жизни Форбс появится проблемам, Елена не получала и звонка после того, как побыла на пикантном, своеобразном вечере у Майклсонов, когда всех окружала ссора. Однако саму Гилберт атаковал серо-голубой взгляд. Он словно въелся в ее память, нещадно появляясь в ее мыслях, но не было рядом и его. В жизни шатенке не осталось самого главного и ценного — Деймона. И что же оставалось ей еще? Уехать прочь из этого уже ненавистного города и посвятить себя лишь своему ребенку, отдавая ему и заботу, и время, и любовь.
— Мисс Гилберт, к Вам гость. — звонким и уважительным тоном произнесла одна из служанок, незаметно подошедшая к Елене и аккуратно каснувшаяся ее плеча, выдергивая из раздумий. Шатенка, застигнутая врасплох, сначала оторопела, а потом смогла только кивнуть и посмотреть в сторону, откуда доносился глухой звук чьих-то долгих, размеренных шагов.
