— Да. — просто отозвалась девушка и сделала пару шагов к другой стороне стола, удаляясь от Сальваторе, который не сдержал усмешку и с шумом откинул прочь стопку документов. Елена даже не подняла на него глаз, продолжая наигранно изображать свою сосредоточенность и безразличие, однако ее сердце сбивалось с привычного такта от одного лишь осознания, что Деймон находится всего-то в двух метрах от нее. Шатенка слышала его аналогично нарушившееся дыхание, невольно застывала и бросалась в дрожь от знакомой хрипотцы в его словах, ощущала его аромат, ставший настолько родным, будто он всегда держался на этих черных вещах. Елена лихорадочно дрожащими руками перекладывала вещи на столе, опустив карие глаза, и эта суета поглощала всё ее внимание и адекватность, что вызывало у парня умиляющуюся улыбку.
— Что да? — словно его забавляла смущенная и нетерпеливая реакция шатенки на его присутствие, с издевкой вновь задал вопрос Деймон, с фальшивой наивностью вскинув брови и уставившись куда-то в сторону, подделывая свою незаинтересованность.
— Тяжело. Правда тяжело. — шумно вздохнув, произнесла она, и вся кровь внутри нее, слишком теплая и буйная, резко ударила прямиком в сердце, заставляя нервничать сильнее. — Но лучше считать тебя никем, чем помнить о твоей значимости и страдать.
— Страдать? Ты сама придумала это для себя. Я пытался извиниться, но ты вбила себе что-то дурацкое в голову и с гордостью кинула меня! Не я виноват в этом, Елена. Не я психанул, не я ушел, не я начал всю эту драму, которая нас разделила… — переполненный резко вспыхнувшими эмоциями, возмущенно возразил Деймон, чей голос стал заметно громче и настойчивее.
— Но не я спала с Мэрилу! — вскипев от надоевшего напряжения и испытывающих слов Сальваторе, вспыльчиво выкрикнула шатенка и быстро затихла, от нервозности запустив руку в волосы и сделав глубокий вдох. — И со всеми остальными тоже. — спокойнее добавила она. — Просто пойми… Можно терпеть долго, очень долго, но наступает момент, когда это уже крайняя точка любого терпения. Даже самого стойкого. Я не смогла больше… Сдалась? Да. Но я устала постоянно бороться за тебя, за нас, за твою верность. Я хотела, чтобы о наших отношениях мы заботились вместе, но у тебя всё снова пошло через одно место. Просто… Я… Я не знаю, Деймон. Не знаю, что мне делать дальше. Всё плохо и я…
— Ты не должна быть одна. — значительно мягче произнес он и грустно улыбнулся, самостоятельно понимая, что на его лице не может быть радости, когда в льдистом прищуре открыто ликует боль и сожаление, какое Гилберт совсем не замечала, пытаясь не смотреть на брюнета. Деймон наконец-то перестал трогать бумаги, в чей смысл даже не пробывал вникать, и, нервно поджав губы, вновь подошел к едва ли не плачущей Елене, которая уже не отпрянула от него, а лишь смотрела в пустоту перед собой и поддавалась охватившей ее дрожи. — Послушай, я оступился. Не один раз. Но это не значит, что я не люблю тебя. Елена… — тише позвал ее по имени парень и с аккуратностью, боясь ее рывка или испуга, взял ее ладонь в свою руку, медленно сжав и заглянув прямо в ее глаза, в которых совсем не было доверия, и лишь отчаянная растерянность шоколадных зрачков испуганно смотрела на него. — Я и сам не могу без тебя. Я хочу только того, чтобы вся эта глупость закончилась. Тебе не нужно уезжать, мне — забываться аморальным образом.
— Нет. — наотрез сказала она, и ее голос прозвучал жестко и холодно, чего от себя не ожидала сама шатенка. Она отдернула руку, вынудив Сальваторе оскарбленно и недовольно напрячься, из-за чего у него заиграли желваки и потемнели синие зрачки глаз. В кабинет, сумрачный и спокойный, мгновенно влетела неловкая тишина, в момент которой брюнет старался успокоить свою внутреннюю вспыльчивую ярость от зашедшего в тупик диалога, а Елена быстро моргала глазами и поправляла каштановые прямые волосы, спадающие по ее немного ссутулившимся плечам.
— Я ведь сдохну так. Меня прет во все тяжкие, когда я одинок. А сейчас я, увы, одинок… — почти шепотом проговорил он, когда прошло несколько минут их обоюдного и бездельного молчания. Гилберт обратила на него свой взгляд, задумчивый и тусклый, но не увидела ничего кроме темного силуэта брюнета, который сдерживал себя от выплеска безбашенных эмоций, рвавших его на части. Однако как бы сильно они ни впивались в его кожу, ни жгли вены, парень старательно скрывал всю боль и просто смотрел вперед, с силой сжимая кулаки.
