— Мда уж… — взяв в руки изящный инструмент, который был в его хватке только пять лет назад, тяжело выдохнул Деймон. Первая встреча. Первый разговор. Первая истинная влюбленность. Брюнет точно помнил тот ужасный и прекрасный одновременно вечер, что стер из памяти двоих людей свою невинность и значимость повседневностью жалкого быта, но сейчас четко прокрутился в голове Деймона, который пытался наиграть хоть какую-то знакомую ему мелодию, издающую редкие и совсем бессвязные ноты. Тогда он так же отчаянно и тоскливо сидел на скамейке в темном безлюдном парке, раздавленный чужим равнодушием и наглостью. Всемирной несправедливостью. Ему было еще двадцать три года, в венах игралась юная кровь, и он одиноко играл никому неизвестную музыку без слов, разносящуюся вдоль каждого дерева, пустой скамейки или безлюдной дорожки, на которой так неожиданно и вовремя появилась красивая и плачущая незнакомка. Их разговор завязался на ругани касательно всего мира. И закончился касательно удивительного сходства их побитых душ.
— Я, конечно, не романтик, но… Но что-то могу. — тихо сказал сам себе парень и, поудобнее устроившись на верхней ступеньке крыльца у открытой входной двери, собрался что-то сотворить из неладных звуков, которые он никак не мог вспомнить и соотнести, но старательно пытался воспроизвести. И, будто поймав нужное русло своего внезапного и даже шального ночного вдохновения, подаренное не более адекватным в тот душевный семейный вечер отцом, Сальваторе начал играть одну из тихих и спокойных мелодий, а его идеальный темный сидящий силуэт изящно держал в руках гитару, которая как и он была прекрасна и элегантна, но одинока и расстроенна.
— Какого черта… — резко встав на ноги и отложив гитару в сторону, едва слышно выругался Деймон, разглядев аккуратно припарковавшуюся у кованого забора красненькую недорогую иномарочку, из которой поспешно вышла высокая шатенка, направляющаяся прямиком к парню. Ее стройные длинные ножки в кожаных джинсах быстро миновали дорожку, и девушка остановилась перед удивленно приподнявшим брови Деймоном, который с интересом разглядывал ее нескрытое расстегнутой косухой декольте.
— И что ты тут делаешь? — всё ещё не догадавшись о цели прибытия Кэтрин, без наигранного удивления спросил Сальваторе и увидел серьезность на красивом лице шатенки, которая молчаливо протянула ему темно-синюю папку. — Ты хоть что-нибудь скажешь?
— Могу сказать, что ты оборзевший наглец. — недовольно проворчала Кэтрин и устремила на него свой взгляд по-кошачьи хитро прищуренных глаз, подведенных стрелками, и в нем читалось открытое презрение и некая жалость. Она снова настойчиво протянула ему папку, которую он так и не взял до этого, и тихо кашлянула, откинув назад каштановые кудряшки волос. — Я не знаю, с кем именно ты спутался, но у этого Энзо есть ужасная привычка передавать тебе всякую документальную хрень через невиновных людей. Сегодня вечером какой-то его человек подкараулил Клауса и под дулом пистолета заставил передать тебе это. Намекни ему, чтобы в следующий раз он сову использовал, а не кого-то из нас. — язвительно и неохотно объяснила девушка, осматривая ничуть не удивленного Деймона и гитару, прислоненную к двери.
— И почему сам Клаус не привез мне это? — так же хмуро оглядев стоявшую напротив шатенку, неодобрительно поинтересовался Сальваторе, а Кэтрин лишь тихо усмехнулась, словно поражаясь его глупости и зная очевидность.
— Если ты забыл, то он в обиде на тебя. Как и все мы. — немного осипшим от постоянного курения голосом ответила Пирс, и Деймон нервно ухмыльнулся, наконец-то забрав папку из рук девушки. — Сегодня был ужин в доме Рика. Там были все, а ты не приехал… Он звонил тебе, но твой номер был недоступен. Знаешь, мог бы извиниться за то, что устроил утром. Они рассказали мне…
— А… Ну если рассказали. Тогда нам больше не о чем говорить. Поэтому проваливай, у меня есть дела поважнее. — явно оскорбившись, хрипло произнес Деймон, снова окрасив синий оттенок своих глаз холодностью обиды. Кэтрин, напоследок с прежней жалостью глянув на парня, спустилась с крыльца, намереваясь уехать прочь от самоуверенной и эгоистичной личности с идеальным лицом и телом, но резко остановилась.
— И кстати, если ты не в курсе, то Елены нет дома. И твои романсы никто не услышит. Если, конечно, ты это не для очередной шлюшки здесь устроил. — окидывая изучающим и по-прежнему недовольным взглядом задумчиво рассматривающего неоткрытую папку Деймона, сообщила Кэтрин и сразу поймала голубую яркость уставленных на нее с тревогой и коварством глаз.
— Конечно же для шлюшки. Ты же тут. — не удержавшись от очередной обидной колкости, ответил брюнет и снова улыбнулся уголком рта. — То есть, как это Елены нет дома?
— Она в отличие от тебя помнит про друзей, которые для тебя ближе, чем для нее. Елена с Мейсоном была у Рика и до сих пор там. — расслышав истинную тревогу в бархатистом голосе Деймона, что весьма позабавило ее, объяснила Кэтрин. — Она сказала, что ты снова смылся куда-то на всю ночь. Ты — скотина, Деймон.
