— Поступим так, как договаривались. Ты быстро и понятно объясняешь мне причину нашего разговора и выметаешься из моего дома, отправляясь на все четыре стороны. — с терпкой суровостью в своем серьезно настроенном, хрипловатом голосе сказал Деймон, игнорируя нелепую улыбку матери.
— Сынок, дорогой мой, послушай… Знаю, прошло столько лет и я… — нервозно и быстро затараторила женщина, но тот же стальной, жесткий голос Сальваторе перебил ее лепет.
— Заткнись. Я не собираюсь выслушивать твои извинения, оправдания и прочий бред. Говори, что нужно и проваливай отсюда. — впервые за всё это время, проведенное в присутствии матери, брюнет допустил выход эмоции, которой являлось раздражение.
— Ладно… — с разочарованным вздохом отозвалась Лили, и ее беглые глаза снова упали на темный силуэт брюнета. — Понимаешь…
— Понимаю. Говори. — не выдерживая долгие и неразборчивые вступления женщины, грубо рявкнул Сальваторе, и Лили едва заметно вздрогнула от такой решительной властности в его тоне.
— Наверное, тебе известно, что у меня был дом в Калифорнии. Отец ведь говорил тебе… Когда я уехала, то жила именно в том доме. — начала изъясняться Лили. — На прошлой недели он сгорел и… Я неделю жила у своей подруги, но не могу оставаться там навсегда… В общем, я вернулась сюда, чтобы попросить помощи у одного знакомого, но мне совсем негде остаться на это время. Совсем ненадолго. Я могу надеяться на тебя, Деймон? Это не больше двух недель, обещаю. Просто нужно оформить кое-какие документы…
— Почему же тебе не остановиться у твоего знакомого? Или теперь ты стала старой, и он не хочет больше тебя трахать? Какого хера ты забыла в моем доме? — с той же нахальной грубостью выпалил парень, и Лили тяжело вздохнула.
— Деймон… Не смей говорить так. Я твоя мать! — возмущенно и укоризненно произнесла женщина, но брюнет лишь истерически усмехнулся, пугая этим жутким и молчаливым спокойствием Лили.
— У меня нет матери! — внезапно, громко и эмоционально, не сдерживая ярости, воскликнул Деймон, от чего женщина быстро зажмурила глаза, испугавшись крика. — Моя мать умерла. Мне сказали, что она уехала, но я знаю правду. Она умерла. Была хорошой, доброй женщиной, но умерла для меня, как только с чемоданом в руке покинула порог нашего дома. Моей матери больше нет. Понятно? А теперь убирайся отсюда.
— Деймон, мой мальчик, выслушай… — вновь нервозно пробормотала Лили, но парень, не имея желания терпеть ее театральное выступление, демонстрирующее вид оскорбленной и разочарованной особы, резко поднялся с дивана.
— Мейсон! — громко позвал он охранника, и тот сиюминутно появился в гостиной, оглядывая Лили оценивающим и презрительным взглядом. — Немедленно выведи ее из моего дома.
— Я попробую прийти завтра, сынок… — тихо, почти шепотом пролепетала женщина и, не дождидаясь послушных действий Локвуда, направилась к выходу, стараясь сдержать накатившиеся слезы.
— Что тут стряслось? — с осторожностью, мягким голоском спросила Елена, медленно спустившаяся в гостиную по стеклянной лестнице. Мейсон уже давно покинул комнату, отправившись вслед за Лили, намереваясь закрыть за ней дверь, но Гилберт с любопытством рассматривала стоявшего у дивана Деймона, чье напряженное тело словно приняло боевую стойку как у рассвирепевшего, недовольного животного.
— Елена… — негромко, с нежной хрипотцой проговорил брюнет и быстро сменил свою раздражительность на прежнюю счастливую радость в чуть прищуренных голубых глазах. Он уставился на улыбающуюся шатенку в светло-розовом платье с пояском, а потом приблизился к ней и обнял ее стройный силуэт, обхватив ладонями за талию. — Всё нормально.
— Кто-то приходил? — поинтересовалась девушка, но Сальваторе отрицательно качнул головой и поцеловал ее в щечку, от чего она чуть отпрянула от него, чтобы с игривостью в своих карих глазах рассмотреть слишком забавную нежность на его лице. — Кстати, я нашла твой… Подарок.
— Оставим его на вечер. — вновь чувствуя, как предательски садится его голос, хрипло сказал Деймон, но Гилберт в знак возражения медленно спустила с плеча край красивого платья, вынуждая взгляд парня сосредоточиться на тонкой кружевной ярко-алого цвета лямке бюстгальтера, что одной своей безобидной частью разжег в голубых зрачках Деймона страстный огонек заинтересованности и похоти. Сальваторе с коварной ухмылкой издал рычащий, соблазнительный стон, и Елену внезапно обдало жаром. — Вот только Эл уже всех созвал в наш клуб. Отмечать их с Кэр помолвку. Кстати, идея поехать в клуб была именно ее. И нам тоже нужно быть там…
— Тогда… Мы поедем туда, и всё это время ты будешь думать, что на мне именно это охренительно сексуальное белье… — игриво проговорила шатенка, а Деймон с пламенем желания в голубых глазах оглядел ее тело, прикусив нижнюю губу.
— Ты жестокая… — протяжно ответил он, и спустя несколько минут они вдвоем на бешено мчащейся машине направлялись в «Пантеру», где в этот вечер Сальваторе с точным равнодушием отнесется к Лекси и ее неоднозначным движениям.
