Я была приятно удивлена той тщательности и кропотливости, с которой Игорь установил весь день жизни Вальева Валерия, предшествовавший его самоубийству, той добросовестности, с которой он оформил переданные мне тут же протоколы допроса свидетелей, той дисциплинированности, благодаря которой он собрал все официальные характеристики на Вальева. Надо оговориться, что эти характеристики были более положительные, нежели отрицательные, но о том, как у нас пишутся характеристики, я была осведомлена хорошо, а, учитывая смерть Вальева, понятно, что авторы характеристик исходили из вечного постулата: «о мертвом либо хорошо, либо ничего».
Осознавая титанический труд Игоря, я не знала, как его благодарить, о чем не преминула ему сообщить. Игорь был доволен и по-детски радовался, что сумел угодить мне. Просил не жалеть его и продолжать нагружать работой. Я пообещала, что всенепременно так и буду делать, но сейчас он заслужил достойный отдых. Игорь ушел осчастливленный моей улыбкой, а я углубилась в размышления.
Срочно, срочно надо вызывать на повторный допрос соседа Ковалева. В свете рассказанного Игорем, этот сосед вызывал во мне все больший интерес. Необходимо было прояснить его роль во всей этой многоугольной ситуации. Я тут же выписала на имя Ковалева повестку.
Мне вспомнились мои недавние мысли об отношениях братьев Вальевых. Да, видимо, я была права, и Антон безмерно опекал брата, не взирая на то, что тот хоть и младший брат, но уже выросший, которому эта опека с каждым годом становилась все более в тягость. Потому то он и злился в тот день на Антона, вымещал на нем злобу и за свою неудавшуюся семейную жизнь, и за излишнюю, на его взгляд – ненужную, заботу о нем брата. По какой-то странной закономерности, все свои негативные эмоции мы выплескиваем на близких нам людей…
Внезапно дверь моего кабинета открылась и на пороге я узрела своего шефа. Он, не поздоровавшись (видимо, полагал, что утром мы уже виделись, чему я внутренне усмехнулась), начал говорить о насущном:
– Анна Павловна, я только что был в горотделе. От Астахова узнал, что он завтра в область едет, поэтому позволил себе смелость «забить» для Вас одно место в его машине. – Шеф продолжил без запинки, предупреждая мой вопрос. – Вам ведь давно надо к экспертам наведаться, а я неизвестно, когда смогу Вам нашу машину предоставить. Сами видите, сколько я последние дни вынужден разъезжать и по городу и по району с этими… проверками, – он, видимо, хотел весьма нелестно высказаться по поводу проводимых проверок, но воспитание не позволило ему воспользоваться бранью, поэтому он ограничился небольшим, но многозначительным молчанием, после которого продолжил в прежнем духе. – Такая удачная оказия, может, съездите?.. Заодно и мои бумаги в область доставите…
Ах, вот в чем дело! Я все поняла. Хитрость шефа была шита белыми нитками. Он, явно, не хотел лично показываться на глаза вышестоящему начальству с бумагами, в которых, видимо, не все гладко, поэтому решил воспользоваться подвернувшейся возможностью и отправить меня, человека, который не имеет к передаваемым документам никакого отношения, а соответственно и спрос с меня будет маленький, а точнее – никакого спроса. Шеф, конечно, понимал, что такая отсрочка во временном отношении весьма условна и, рано или поздно, ответ держать придется, однако согласно чиновничьей мудрости, перефразированной из народной: «лучше позже, чем… раньше».
