Бык, подойдя вплотную к Голоду, плюнул ему на рубашку и потянул за галстук. Голод неуважительно завалил голову назад, не дав ни единого намёка на страх.
– Бык, не трогай его! – крикнула в толпе девушка, перед которой тут же покраснел Смерть.
– Ну, давай, подсос, – Голод выпрямил голову и улыбнулся, – послушайся её.
Разозлившись, Бык пнул Голода несколько раз, даже не чувствуя, как Смерть пытается остановить его, а после, прекратив избиение, фыркнул и отправился к ней.
– Что ты опять устроил? – возмутилась она, убирая огромную руку Быка со своих хрупких плеч.
– Завались, Блинд! – забасил хулиган.
Так Смерть хотя бы узнал имя девушки – Блинд.
Все разошлись быстро, а Смерть остался с Голодом, валяющимся на деревянном полу спортзала и, словно подавившаяся кошка, сплёвывавшим кровь. Звонок на урок, тем временем, давно прозвенел, спортзал сегодня не работал, двух друзей насильно заставили войти в боевой круг, называемый Колизеем. Смерть подложил свой портфель Голоду под висок, затем, растянув рукава, протёр кровь с его рта.
– Голод-Голод… – сказал Смерть. – Смелый ты, но глупый.
– Какой есть, – усмехнувшись, признался Голод, понимая, что Смерть говорит это не со зла. – Слушай, а достань-ка сигаретку.
– Ты дурак? – а вот это уже звучало довольно грубо.
– Я всегда мечтал пафосно закурить после тяжёлого боя, – раздутые глаза Голода, вываливающие слёзы, выглядели счастливыми.
«Нашёл, чему радоваться…» – подумал Смерть и потянулся к портфелю. Сигареты Голода он специально держал у себя, чтобы позлить отца. Вскоре он откопал пачку, с недоверием посмотрев на неё.
– Но она же смятая, – сказал Смерть.
– Так даже круче, – Голод взял долгожданную пачку и открыл её. – Будешь?
– Да не курю я!
– Ещё начнёшь, святоша, – он сунул между зубов скомканную сигарету, из которой едва не вываливался табак. – Твою мать! Зажигалки-то нет! А хотя… так даже круче, – и положил голову на пол, прогнув под собой хлипкую деревяшку.
Голод недолго вдыхал смешанный с запахом пота воздух, симулируя курение.
«Хм, а таким способом и бросить можно, – подумал он, перебив мысль желанием почувствовать горький табачный вкус. – А хотя зачем оно надо?»
Смерть заботливо положил под голову друга портфель.
– О-о-о-ой! Я польщён! – игриво вскрикнул Голод, а его очередную шутку прервал негромкий стук. Никто бы его не услышал, если бы дверь, ударяясь о косяки, не тряслась так громко. Наверное, можно было подумать, что по двери бьёт сквозняк, но знакомый женский голос за дверью разрушил романтическую атмосферу:
– Вы ещё там?
Смерть громко задышал. То ли яростно, то ли неловко – не понятно.
– Чем ты там дышишь вообще? – спросил Голод, продавив пальцем сквозь школьную форму Смерти и попав в щель между рёбрами.
– Заткнись, – Смерть ударил Голода по руке и прокашлялся. Он скорчил что-то отдалённо напоминающее безразличие, а попытавшись глубоко вдохнуть – немелодично просвистел костями. – Чего тебе? – спросил он ту, что за дверью.
– Я помочь пришла.
– Не нужна нам твоя помощь.
– Нужна, и ещё как. Бык вас просто так не оставит.
Смерть, привстав с пола, подошёл к двери и открыл.
Вновь увидев её так близко, Смерть мечтал выколоть себе глаза, чтобы больше не видеть ничего менее красивого. А таковым было всё вокруг. Её спиральные глаза гипнотизировали, а изображая недовольство – привлекали ещё сильнее. Тонкий нос сопел редко, но от каждого изданного ей тихого вдоха Смерть начинал дрожать. Всякий раз, когда взгляд скатывался ниже её шеи, Смерти хотелось ударить себя по лицу. Но, что странно, пошлые мысли его не преследовали – только если ночью, наедине с собой и совершенно случайно, – а глаза опускались больше от неловкости. Он не относился к ней так, как к другим девушкам. Её тело было приятным бонусом. Смерть интересовала её душа, если таковая вообще есть у той, кто с безразличием смотрела на происходящее в «Колизее».
– Ну, чё с ним? – спросила она, пройдя в зал. – Живой?
– Тебе-то какое дело? – пробурчал Смерть, безнадёжно пытаясь скрыть обиду.
– Слушай, хочешь обижаться – обижайся. Давай без соплей, пожалуйста! Меня тошнит от этого!
– Я что, идиот, чтоб обижаться на какую-то бабу?! Ничего я не злюсь! – соврал Смерть. – Обижаться на тебя, ага, ещё чего! Разве что, меня раздражает, когда не выполняют свои обещания.
– Я всё ещё здесь, вы же в курсе? – вмешался Голод.
– А я тебе ничего и не обещала, – продолжила спор Блинд.
– Эй! – хрипло рявкнул Голод, словно только что порвал голосовые связки.
Смерть и Блинд сели около Голода. Девушка открыла наполовину осушенную бутылку воды и прислонила пластиковое горлышко ко рту пострадавшего.
– Кто из него пил? – спросил Голод. – Я брезгливый.
– Только я, не парься, – ответила Блинд.
– М-м-м… – каким-то странным, шутливым тоном произнёс Голод. – Слышь, Смерть, косвенно я заберу её первый поце…!
– Заткнись и пей! – огрызнулась Блинд.
– Ты сказала, что Бык нас не оставит, – сменил тему Смерть. – Что это значит?
