– То и значит, – ответила девушка. – Он очень злопамятный. Но ему и не ты нужен, а этот, – кивнула Голоду. – Не ты же его оскорбил, – Блинд отбросила уже пустую бутылку в сторону и повернулась к Голоду: – Вставай, ты же не парализован.
Голод попытался приподняться, но через каждую попытку валился на пол. Смерть придержал его за плечо, Блинд – обхватила вокруг талии, оба потянули вверх, но Голод был будто бы обездвижен.
– Да что ж такое! – бесилась Блинд. – Помидор всего-то бросил тебя на пол, тряпка!
– Капец, ты мрачная, – проронил вдруг Смерть, на что в ответ получил усмешку Голода и пощёчину Блинд. – Вот, о чём я и говорил.
– Да пошёл ты, – усмехнулась она.
Блинд, Смерть и Голод пробыли в спортзале половину учебного дня, позже всё-таки разошлись. Смерть действительно надеялся на продолжение общения, но надежды разрушились, когда Блинд покинула зал, не попрощавшись.
***
На уроке геометрии, когда была контрольная, у Смерти и Голода, при решении задач, крутились в голове абсолютно другие мысли. Им даже начинало казаться, что задачи построены несколько не так, как должны… Смерть видел задачу, как:
Дано:
Треугольник АВС – прямоугольный
Угол «А» = углу «С», что является ½ от угла «В»
Доказать:
Что твой отец не следит за тобой поголовно, а
просто хочет, чтоб такое бездумное существо,
как ты, не вляпался в неприятности. А парадокс
в том, что в неприятности ты, идиот,
вмешался, да ещё какие! Да и вообще, тебе бы
не мешало спать по ночам, а не мечтать о девушках,
ибо когда задача по геометрии рассказывает
тебе о твоих проблемах – это не норма!
Задумайся!
Голод же представлял задачу, как:
Дано:
Два придурка, девчонка и хулиган.
Доказать:
Что высохший мозг, как и всё твоё
тело – не приговор. Не, я серьёзно,
вы со Смертью, определённо, два идиота,
только его почему-то выставляют умным, а
тебя – тупым. Самому-то не надоело? А
вообще, не шизофрения ли у вас обоих?
Стоит задуматься, ибо вам обоим сейчас
задачи по геометрии поясняют за жизнь.
Они, придерживая уставшие головы, сидели, уткнувшись в листы со своими вариантами. Чертежи плыли в глазах. Треугольник становился носом, а описанная вокруг него окружность – всаженным кольцом.
– Смерть? – шёпотом обратился Голод.
– А?
– Ты веришь в вещие сны?
– С сегодняшнего дня, я верю в вещие задачи по геометрии… – размяв лицо, ответил Смерть. – П-с! – подозвал он двух одноклассников за следующей партой, те сразу повернулись. – Чё в первом?
– Отстань! – шёпотом рявкнул одноклассник. – Не буду я помогать врагам Быка. Он же заживо меня сожрёт!
– Какой, на хрен, Бык, когда мы на контрольной?! Чего у вас всё вокруг этого кретина крутится?! Бык-Бык, Бык-Бык, задрали уже со своим Быком! – бесился Смерть. – Я о его существовании недавно узнал, а он у вас, видите ли, авторитет!
– Отстань! – повторил одноклассник.
– Ну и хрен с вами, подсосы!
Смерть лёг головой на парту. В голове его повторялось лишь одно слово: «Бык», он даже думать о геометрии не успевал.
– Голод.
– А?
– Есть идея…
Голод отвёл заинтересованный взгляд от листа с задачами, а Смерть, пафосно глянув на Голода, проговорил:
– Мы сделаем Быка посмешищем…
– «Мока, ну мы должны быть вместе!» – сказала одна кукла низким, «мужицким» голосом. – «Нет, Гергес, мы не можем! Ты из Рая, а я из Ада! Наша любовь обречена!» – пискляво сказала другая. – «Но почему ты не готова идти наперекор обществу?!» – не прекращала добиваться своего кукла с грубым голосом. – «Я готова, но… не с тобой!» «А с кем?!» «Я не знаю!» «Тогда будь готовой быть со мной!» «Хорошо!» – и куклы поцеловались.
Финальное «Хорошо», озвученное Ларой, рассмешило Смерть, который всё это время наблюдал за развитием отношений Моки и Гергеса. Несколько часов напряжённых любовных скитаний привело к обычному «Хорошо». Видно, что Лару её игра утомила и девочка хотела спать, но Смерть бы предпочёл, чтобы история прервалась на «Продолжение следует…» Странно, но ему понравилась разведённая сестрой мелодрама: то ли бушующие гормоны желают понаблюдать за любовной историей, то ли Лара – прирождённый сценарист.
Смерть лёг на спину и уставился в потолок, пока Лара, задёргав его за ногу, не взобралась на кровать и, по-кошачьи размяв кровать, улеглась рядом с братом.
«Ну почему всегда у меня? – подумал Смерть, смотря, как Лара нагло перетягивает накинутый на его ноги плед. – Своя же комната есть…»
Дождавшись, когда Лара перестанет вертеться, он расслабленно опустил голову и закрыл глаза. Первые секунды он – то ли с раздражением, то ли с глубоко затаившейся любовью – думал, как Лара, будучи всего на тысячу лет младше, ведёт себя настолько по-детски.
«Ещё и в куклы играет, дурында… Надеюсь, хоть парня нормального встретит… А я ведь люблю её… – но когда он мысленно проговорил эту фразу, образ Лары размылся. Он подумал о ком-то другом. – Ну, то есть, не Лару, а… Ой, то есть, Лару тоже люблю, но её… Ну нет, Лару я люблю сильнее, но… А может, и её, – Смерть посмотрел на спящую сестру. – Я ужасный брат…»
***
