Когда спор утих, учительница, с каким-то пренебрежением смотря на Асмодея и Мэри, продолжила:
– Есть подозрения, что Смерть и Голод влезли в банду.
– Да вы совсем, что ли?! – после минутной грусти от случившегося спора, возмутился Иосиф. – Одна теория не лучше другой!
– Вы дослушайте меня! – крикнула учительница, затем продолжив в более спокойном тоне: – В школе через дорогу водится банда хулиганов. Одного из них, думаю, вы знаете, Бык, кличка. Такой, мальчик высокий с кольцом в носу. А недавно мои ученики сказали, что видели Смерть и Голода в торговом центре, где их избивал этот самый Бык. Думаете, он бы так просто их избивал?
Асмодей напрягся. В голове возникали нехорошие мысли. Он вспоминал слова Люцифера, но это не помогало.
– Асмодей Шамбдонович, это неуважительно, вот так, взять телефон посреди собрания! – возмутилась учительница.
Не послушав женщину, Асмодей через приложение «Где мои демонята?» отследил местоположение Смерти. Схватив пальто, он тут же ринулся вон из класса.
***
Смерть нёс Блинд на спине. Голод шёл рядом. Они медленно двигались по узким улицам Ада, когда кровавое солнце уже закатывалось. Каждый поколечен. Кто-то морально, а кто-то – физически.
– Точно всё хорошо? – решил удостовериться Смерть.
– Я бы лично его убила, если бы было плохо… – сурово, всё ещё потирая покрасневшие от плача глаза, ответила Блинд.
Вдруг, по ночной улице раздался голос:
– Смерть! – это был Асмодей.
– Твою мать! – проворчал Смерть и развернулся лицом к отцу.
Смерть и Асмодей простояли со злобными взглядами, адресованными друг другу, около минуты, а Блинд, всё так же повисая на спине костлявого, никак не могла успокоиться.
– Слышала, Быка ещё не выпустили?
Гуляя со Смертью по парку, Блинд, задавая этот вопрос, чувствовала какую-то неловкость. И эта неловкость преследует её уже давно. Давно. Но когда это началось и что ей в тот день пришлось пережить, она вспоминать не хочет. Нельзя сказать, что Смерть оживлял её внутренних бабочек. Нет. Блинд больше нравилось называть это «гормональным коктелем». Иными словами, Смерть был единственным, кто одним своим присутствием заставлял Блинд заикаться и опускать глаза. И, признаться, Смерти это не очень-то нравилось. Ему больше нравилось любить, чем быть любимым. Ведь быть любимым – это ещё и быть ответственным, чего ему вовсе не хотелось.
– Не-а, – ответил Смерть. – Ему ещё около двухсот тысяч лет там гнить.
– Этому я рада… – выдохнула Блинд, с трудом выдавив улыбку.
– Тебе стало легче? – спросил Смерть.
– Вряд ли, – призналась Блинд. – Я продолжаю бояться парней, а ещё забыла про чувство безопасности.
Смерть безэмоционально промолчал. Он много думал о случившимся, и просто «забить», как привык делать обычно, не получалось. А поддерживать он вовсе не умел и, вероятно, даже не подозревал, что Блинд хватило бы простого «Я всегда рядом». Но он действительно был всегда рядом. Почти всегда. Блинд это знала, и поэтому никогда не обижалась.
– Я собираюсь поменять имя и переехать в Рай, – неожиданно выпалила Блинд, чем вызвала недопонимание у Смерти. – А ещё перекрасить волосы.
Костлявый засмотрелся на неё так, словно она сказала что-то более удивительное, чем оно есть: как будто она сказала не: «Я собираюсь поменять имя, переехать в Рай и перекрасить волосы», а: «Я беременна от тебя тройней».
– Что ж, – оклемавшись от необоснованного шока, с улыбкой высказал Смерть, – я рад, что моя «младшая сестра» решила двигаться дальше.
Блинд не поняла двух вещей: «младшая» (а она была старше на несколько сотен лет) и «сестра»?
– А мы с Голодом собираемся свалить в одно уютное местечко на несколько лет, чтоб нас не настигли некоторые проблемы, – рассказал Смерть. – От принудительной кафедры хотим убежать…
– Ну, я не горжусь, что мой «младший брат» бежит от своих проблем, но рада, что он способен на более умные решения, чем высмеивать демона-насильника, – усмехнулась Блинд.
Смерть засмеялся, Блинд – вместе с ним. С момента этой прогулки в парке они не виделись долгие годы, а встретятся вновь через долгие столетия, когда Смерть станет лучшим Всадником во Вселенной (которым сам себя и провозгласит), а Блинд – Жизнью…
––
Новая эра наступила ещё три года назад. Люди привыкли назвать эти понятия «наша эра» и «до нашей эры», что никогда не нравилась жителям Верхних Миров. «Да что эти человечки о себе думают, что придумали, якобы эра принадлежит им?!» – возмущались всегда боги. На самом деле, дело не в самовлюблённости людей, но возмущённых богов это совсем не волновало.
Смерть и Голод, с тупыми причёсками и в пляжных нарядах, в круглых очках и сигаретами во ртах, сидели на краю скалы, виляя ногами вперёд-назад. Они, попивая газированный напиток, смотрели на гору напротив, с которой красиво спадала лавовая гуща. Гуща плеском сваливалась в озеро, кипятя его.
