– Спасибо. Всё, давай, я пошёл.
– Давай, удачи.
Смерть прошёл через порог и сел на диван, ухватившись за голову.
– Это какой-то пи…
– Стой-стой! – перебил его я. – Давай сначала.
– Апок улетел в отпуск на неделю, а за главного оставил меня! – бесился Смерть.
– А это разве плохо? Ну, побудь в шкуре Апока немного. Тебе не помешает, учитывая твой постоянный стёб над ним.
– Какой дебил тебе только документ на психолога выдал… – злился Смерть.
В последнее время я сам задаюсь этим вопросом… Иногда мне и вправду кажется, что я ничего не знаю в психологии. Такое чувство, что мне платят за то, что я попросту соглашаюсь часами слушать их нытьё, поддакиваю и хвалю, когда это нужно.
– А что я тебе неправильно сказал? – спросил я.
– Психолог должен углубиться в проблему, а не бродить по поверхности, – ответил Смерть, достав из кармана пачку сигарет и зубами вынув одну. Когда он сделал затяжку, дым частями выплывал из-под рёбер и впитывался в футболку. Кажется, в этом была главная причина, почему его одежда всегда пахла табаком.
– Ну, давай, углубимся в твою проблему, – махая рукой у носа и развеивая дым, сказал я. – Ты, Смерть, корень всей проблемы, ведь именно из-за тебя Апок и уехал. Тут надо решать не твою проблему, а проблему Апока. Ты же просто избалован своей безнаказанностью.
– Да не избалован я!
– Ты сейчас находишься одновременно в двух стадиях принятия неизбежного – отрицание и гнев. Потом ты всё это примешь.
– А может мне попробовать другого за Апока оставить? – думал Смерть. – Ты не хочешь? А, хотя, нет. Голода попрошу!
– Торг.
Смерть не понял.
– Что «торг»?
– Третья стадия – торг.
– Ты уже задрал со своими стадиями!
– Ты плавно возвращаешься к гневу. Чем быстрее ты приступишь к депрессии, тем быстрее ты примешь эту проблему. Попробуй поговорить о серьёзных для тебя темах.
Разумеется, к депрессии через обычные грустные разговоры не приходят – самостоятельно к ней и не приходят вовсе, – я говорил это всё образно, да и весь этот рассказ о пяти стадиях был обычной формальностью.
Смерть прилёг, сложив ногу на ногу, задумался. Я сделал глоток кофе, пока он думал, с чего начать рассказ.
– Ну, началось всё с…
***
Смерть я не слушал, так как был утомлён его рассказами про смертных, отца и какого-то демона, который чуть не изнасиловал его подругу. Я слышал отрывками, но, честно, не понимал ничего, ведь из фраз «Какой-то чел с кольцом в носу…», «Мы с Голодом, короче…», «Мой отец меня уже…!», «А этот хрен хотел её изнасиловать!» сложно хоть что-то понять.
– Вроде, выговорился, – выдохнул Смерть.
Всё это время Смерть говорил так, словно вот-вот расплачется – а это значит, что он таки перешёл к четвёртой стадии.
– Знаешь, что? – Смерть скинул ноги с дивана и поднялся. – Хреновый ты психолог и не помогают твои пять стадий. Короче, ладно, попробую подкупить кого-нибудь, – он встал и пошёл к двери, не сказав ни слова больше. Хлопок двери – и его уже нет.
Я ещё долго таращился на дверь с выпученными глазами.
– К принятию он так и не пришёл…
– Пошёл ты со своими стадиями! – крик Смерти оказался настолько громким, что был слышен в моём кабинете так, будто он сейчас сидит передо мной.
Была освещённая фонарями зимняя ночь.
Он шёл по толстому слою снега, не оставляя никаких следов, несмотря на то, что шёл в кожаных берцах с высокой подошвой. Одет этот юноша был не по-зимнему. Неспособная согреть обычного человека утеплённая мантия, под которой была обычная белая футболка, из которой неравномерно, словно идя волнистой линией, выпирали кости; накинутый сверху шарф и простенькие застиранные джинсы, которые, несмотря на свою узкость, не обтягивали ноги грустно идущего по снежной тропе парня. В одной руке он держал за рукоять косу, с острия которой стекала человеческая кровь, в другой – маску в виде человеческого черепа.
– Получается, она не прошла. Эта… – подавленно рассуждал идущий, – …жалость к людям?… Я же не должен так… – слеза подступила к глазу, – ре-а-гировать… – выдавил он, уронив несколько тут же исчезнувших со снега слезинок.
Стоит заметить, что даже кровь, капающая с косы, мгновенно пропадала.
Смерть развернулся. Увидел убегающего человека с окровавленным ножом, только что закончившим терзать давно умершего пятидесятилетнего мужчину, вокруг которого лежали продукты из магазина и порванный пакет, из которого всё ещё вытекало молоко.
«Я давно понял, что отношусь к людям с большим трепетом, но… – даже в своей голове парню не удавалось закончить мысль. – Я не думал, что всё настолько критично. Жалость к людям! Как глупо…»
***
– Слышал, что Жнецов сегодня сотворил? – разводил сплетни один патлатый демон, сидящий в курилке в компании себе подобных. – Пришёл в офис, весь в соплях. Ноги «ватные», еле дышит, сознание едва не теряет…
– Вот нюня же! – усмехнулся другой демон, по кличке Арчи. – Вот будь я главным Смертью, ни одного бы человека не пожалел!
