Адские Стоки (так называлась эта зона отдыха) были оборудованы для туристов: демоны вокруг пытаются втюхать своё барахло и прохлаждающие напитки за двойную плату; разноцветных лежаков вокруг настолько много, что о них начинаешь запинаться, невольно потеряв бдительность, как случилось на днях со Смертью; бесы гадали по ладони отдыхающим. Плоти на теле у Смерти не было, соответственно, как и каких-либо значимых линий. У демонов на руках в основном вырисовывались либо рога (что показывало его силу и авторитет), либо пентаграмма (что говорило о его возможности путешествия по мирам). Бес гадал Смерти по веснушкам вокруг носа, и это дало колдуну сказать даже больше, чем думал парень. «Тебя ждёт позитивное будущее, Жнецов Смерть, – говорил колдун с оранжевым лицом. – Но помни: на твоём счету будет много крови. Пускай, и не из твоего мира. Тебе предстоит нанести много боли и страданий! И от этого будешь страдать ещё и ты!»
– Бред, – сказал Голод, дослушав рассказ Смерти о словах колдуна. – Ты и гончей не обидишь, чего бы тебе проливать кровь?
Голод колдунам не верил. Как и любым их сказкам, вроде значения линий на руках. У него, вот, на бледных ладонях пентаграммы – ну, и где его возможность путешествий?!
– Он говорил загадками. Да и сказал, что я пролью кровь не из своего мира, – ответил Смерть, приподняв солнечные очки с глаз и глотнув газировки из стеклянной бутылки. Он тут же сморщился, почувствовав, как от стекающей по его костям газировки всё палочное тело становится липким.
– А из чьего тогда? Чистилища? Вальгаллы, может? – усмехнулся Голод.
– Чистилища… Пролитие крови, но не из своего мира… То есть, мне придётся убивать, но безжалостно?
– Не, Смерть, забей, – махнул рукой Голод. – Как я и говорил, колдуны – шарлатаны. Единственный, кого ты можешь прихлопнуть, так это какого-нибудь человека.
– Человека, значит… Мать твою, Голод, ты гений! Министерство Апокалипсиса!
– А оно тут причём?
– Они же изничтожают людей! Ну, на Земле бедствия всякие творят, из-за которых они и подыхают! Логично же!
– И что ты предлагаешь? – Голод глотнул ещё немного напитка. – Я думал, после стажировки мы в эту дыру не вернёмся.
– Ещё как вернёмся! Тем более, стажировка позади, и с коллективом мы знакомы! Да мы там, считай, уже свои!
Голод вздохнул. Задумка была странной, но далеко не глупой. Парням бы не помешала работа, да и АдКаф (Адская Кафедра) активно за ними «охотится» последние несколько лет, но им всегда удавалось убегать. Так они и попали на Адские Стоки, решив пересидеть тут, на курорте. Деньги уже заканчивались. Смерть и Голод вовремя всё потратили. Грядёт кризис, валюту полностью поменяют во всех мирах, за исключением Рая.
– А нас точно не повяжут, когда мы объявимся?
– Не думаю, – сказал Смерть, встав с горячей скалы и размяв кости. – У них в списках куча таких же умников, линяющих от кафедры. Не будут же они нас вечно мониторить.
– Мы там хотя бы не задержимся? – спросил Голод, искренне надеясь на продолжение беззаботной жизни. – Ну, так, отработаем несколько лет, чтоб право на пенсию получить, и всё?
– Знаешь, а может, это моё призвание?
– Чё? – Голод с удивлением посмотрел на друга. – И это я слышу от того, кто говорил, что хочет прохлаждаться всю свою нескончаемую жизнь?
– Прошлая Смерть была дряхлой старухой без чувств и эмоций. Болванчик, грубо говоря.
– И?
– Я стану лучшим Всадником, что вообще был во Вселенной. Стану великим Смертью, которого не будут бояться люди.
– Хм-пф… – вздохнул Голод. – Звучит странно и немного глупо. Тебе как приспичит что-то сотворить, век не забудешь. Ладно, флаг в руки. Я, как обычно, с тобой.
Очередь из людских душ, готовящихся к пятиминутному Суду, была схожа с той, что можно увидеть в поликлинике. Циклично повторяющееся «Кто последний?» Возмущающиеся старушки, убеждающие всех в том, что пришли «по записи». Придурки-меломаны, явно забывшие о существовании наушников.
Многие не желали простаивать очередь, которая могла длиться годами. Жульничали. Кто-то говорил банальное: «Мне только спросить!», а кто-то – более остроумный – начинал доставлять столько неудобств остальным мертвецам, что те пропускали его по собственной воле. Таким «более остроумным» оказался Васильев. Он, быстро сообразив, что после смерти позориться уже не страшно, безобразно поливал матом каждого встречного, рычал на весь коридор и периодически позволял себе опорожниться на товарища по несчастью. Вскоре о буйном Васильеве узнал весь девятьсот семьдесят первый этаж.
– Да я ваши божественные штуки на кукане вертел! – кричал недоумок в косухе, тыча средним пальцем вверх. – Выкусите все! Я переиграл всех и умер без мучений! Ха-ха! Я умер и не просрал жизнь! Ю-ю-ху!
