Запись №4. Нынешняя обстановка.
МА закрыли. Вернее, из-за кучи проигранных судов и испорченной репутации, компания ушла во владения Рая, но и ангелам плевать на неё. Им просто капает небольшой доход с заболеваний и голоданий, умирать и воевать люди перестали. Перенаселения на Земле тоже нет, ведь люди потеряли навык размножения.
Люди стали снова безмозглыми. Их теперь некому прописывать. Они стали тупее своих питомцев, ведь животные – единственные земные существа, неподвластные богам. Смотрели оригинальную «Планету обезьян», ту, что шестьдесят восьмого года? Вот, если вспомните главный сюжетный твист в конце, то вы поймёте проблемность ситуации. Всё не настолько критично, но посыл вы поняли.
Если когда-нибудь МА восстановят, люди будут думать, что сейчас всё ещё две тысячи двадцатый.
Ситуация в Аду, кстати, тоже была не самой блистательной. Его доходы снизились в половину, ведь остаток Земли просто перестал гибнуть. Ситуация чем-то походила на рассказ «У меня нет рта, но мне надо кричать»9, только вместо пяти людей – миллиарды, вместо боевого компьютера – демоны-мучители.
– Вот, как-то так, – я пересказывал свои записи сразу нескольким смертным, в которых беспощадно тыкали вилами мучители, и такому же количеству демонов.
– Интересная ты личность, Жнецов, – сказал демон, не отвлекаясь от работы. Грешная душа давно плевалась кровью от ударов о бетонную стену, а тот всё продолжал, – начитанная, я бы сказал. И словцом, вроде, хорошо владеешь, да и сам – не дурак. И всё равно не нравишься ты мне.
– Как знаешь, – ответил я, захлопнул дневник и продолжил работать.
– А была вот там страничка, м-м-м… – тыкнув пальцем в тетрадь, сказал один горбатый хиляк с рожками. – И ты её, м-м-м, это самое… пропустил. Что, секретики имеем?
– Ага, – сказал я на автомате, с отключенной головой работая трезубцем.
– И чё, получается, именно из-за вашей конторы Конца Света не случилось? – спросил другой.
– Ага, – снова сказал я без лишних раздумий.
Неправильно, наверное, что я стерпел плевок в лицо. Ещё хуже, что я терплю подобное уже тридцать шесть лет. Поначалу эти дурни выдавали всё за шутку, но уже спустя год перестали делать и это, когда просекли, что я не жалуюсь отцу, как типичный мажор.
Подумать только, всё это длится уже тридцать шесть лет, а я продолжаю надеяться, что скоро проснусь и посмеюсь с нелепого сна. Наивно думаю, что стоит лишь дёрнуть за волос – и я снова буду счастлив: продолжу перерезать жизненные нити, слушать нытьё Апокалипсиса и разговаривать ни о чём с коллегами, смеясь с любой глупой шутки. Что до личной жизни – я не знаю, готов ли я к ней. Я устал тешить себя мыслями, что совсем скоро что-то изменю. Хотя сейчас мне действительно кажется, что я был бы готов признаться кое-кому важному для меня. Но даже её больше нет рядом.
––
Рай. Мир, ограждённый куполом по законам любой антиутопии, и купол этот перекрыт золотым забором. Внутри купола – город. А где-то в городе прячется под извилистыми мостами и многоэтажными белыми рядами один крохотный домик с треугольной крышей.
– Зачем ты мне соврала? – спросил я, стоя за дверью. – Ты понимаешь, каким дураком меня выставила? Ещё и Министерство на грани закрытия.
– О чём ты? – не поняла Жизнь с зубной щеткой во рту.
Это было утро. Я был малость измотан и сердит, и Жизнь, явно надумав много лишнего, точно хотела закрыть дверь, но я не давал этого сделать, держа руку на косяке. Глаза мои скатывались в кучу, и мне даже становилось грустно, что не смогу чётко увидеть её симпатичное лицо напоследок.
– Ты знаешь, что Министерство могут закрыть? Ты хоть понимаешь, как подставила меня?
– Ты пьяный, что ли?
– Сонный.
– А глаза красные почему? Плакал всю ночь? – Жизнь посмеялась, ещё не понимая серьёзности моих слов.
Я промолчал, дождавшись, когда моё поникшее состояние собьёт её с толку. И мне удалось дождаться этого момента.
– Почему ты соврала? – ещё раз спросил я.
– Да о чём?!
– Об этом несуществующем Дэне.
– Почему несуществующем?
