– Брось, всё хорошо, – быстрыми глотками впитав в себя чай, вкуса которого даже не успел почувствовать, я вышел из-за стола. – Я же не могу осуждать тебя за твоё счастье. И ты не обязана помогать достичь счастья мне. А я достигну его только тогда, когда Министерство Апокалипсиса закончит начатое, – я прошёл к двери, сунул ноги в кроссовки и натянул бордовую шапку, полностью закрыв ей лоб. – Давай просто станем счастливыми, хорошо? Мы ведь все этого хотим, – я ушёл, подарив Чуме прощальную улыбку.
Смерть
Узенький коридор вылизанной до блеска асгардской клиники выглядел лучше, чем моя квартира в центре Ада, подаренная отцом, когда мне стукнуло семьсот тысяч. О квартире в Чистилище, которую я снимал когда-то за скромную плату, чтобы быстрее добираться до работы, и говорить нечего… И это заставляло меня думать, что все, после ухода из МА, зажили лучшей жизнью. Но сегодняшний визит к Войне, в то же время, переворачивал мои догадки, ведь без Министерства её жизнь стала куда более рутинной и тоскливой. А Анубис, судя по висящим передо мной грамотам, хорошо обустроился в Асгарде.
– Понимаете, мне реально плохо, – доносилось из кабинета. – У меня депрессия. Родители постоянно заставляют убираться в комнате и пылесосить, а ещё учить уроки заставляют, говоря, что я должна хорошо учиться. Я ничего им не должна! Я тоже личность! У меня тоже есть чувства!
– Ну, знаешь… – я наконец услышал знакомый голос, который одной лишь интонацией всегда передавал чувство тоски и безысходности, – есть такая штука, как «деньги», и им свойственно заканчиваться. А образование в Асгарде невероятно дорогое. Взгляни на ситуацию глазами родителей.
И поняв, что столь бессмысленный разговор даже прерывать не жалко, я вошёл без стука и предупреждения. Анубис выглядит уставшим. По-прежнему держит перед глазами фотографию, и лишь моя персона заставила его оторваться. Мне даже показалось, что он рад меня видеть.
– Привет, – выдавил я. – Мы тут… решили Министерство к жизни вернуть. Не хочешь поучаствовать?
***
– Досада. Из старого состава согласились помочь только Анубис и Война, – сказал я Голоду, задумчиво лёжа на диване. – А Чума? Ты ходил к ней?
– Ходил. Отказалась, – ответил Голод, ковыряясь в контактах сотрудников. – Алло! Алло! Эдип? Это Голод – ну, тот, который из Министерства Апокалипсиса. Помнишь? Мы тут думаем компанию к жизни вернуть. Не хочешь нам по… Эй, дай договорить! В смысле, не звонить больше? Да сам ты пошёл на…! Сбросил… – Голод обиженно отбросил телефон.
Голод, раскручиваясь на кресле и пялясь в потолок, повторял с каждым кругом:
– Я сдаюсь… Я сдаюсь… Я сдаюсь… – затормозил, уперев ногу в пол. – Ну, серьёзно! Из всех, к кому обращались, согласились шестеро! И четверо из них – уборщики!
– Не ной. Иначе плакали наши Адские Стоки.
– А причём тут Адские Стоки?
– Помнишь, в студенческие годы мы и ещё несколько демонов закопали капсулу времени? И все пообещали вскрыть её строго через миллион лет. Так вот, я не сдержался и раскопал её через день. Мы в качестве «общей мечты» написали: «Мечтаем никогда не работать, не иметь проблем с деньгами и каждые выходные плыть на лодке по водной глади Адских Стоков». Реально, не помнишь?
– Припоминаю, – сказал Голод, почесав гладкую голову. – А что я написал в свою личную мечту?
– Ты написал, что мечтаешь, чтобы Чума бросила Адама и вышла за тебя замуж.
Голод призадумался.
– Похоже на меня, – признался он. – А ты что написал?
Я усмехнулся.
– Что хочу переспать с женой Люцифера.
– Всё-таки мечты сбываются. Когда-нибудь и моя сбудется.
Мы засмеялись настолько сильно, что, надрываясь, подскакивали через каждый смешок. С глаз текли слёзы, а лица краснели, походя на стандартный для демона оттенок.
– Но одну свою мечту я так и не исполнил, – стерев слёзы со щёк, сказал я и поднялся с дивана.
– А ты загадывал ещё что-то?
– Загадывал. Сравнительно недавно, – я подал Голоду скомканный лист с выписанным несбывшимся желанием. – Пойду-ка я исполню эту мечту… Тебе бы, кстати, тоже не помешало бы закончить одно дело.
Пока я уходил, Голод расправлял лист и пытался прочесть несколько криво написанных слов.
Голод
Гудки. Я, развалившись на отцовском матрасе, придерживал телефон плечом и дожидался ответа. Понимая, что оттягивать уже нельзя, я всё ещё мечтал услышать безответного пищания.
– Алло, – раздалось на той линии.
– А… э… Лар, привет. Я тут сказать хотел кое-что.
– М?
– Ну, в общем, я давно… э-э-э… Ну, короче, я долго думал, и… А как ты считаешь, у нас есть… э-э-э… То есть, нет. Не то хотел сказать!
– Голод, может, перезвонишь, когда сформулируешь мысль? – Лара посмеялась.
Её ласковый голос ставил меня в тупик. Её отношение ко мне всегда не давало мне сказать заветные два слова, которые я проговариваю про себя всякий раз, когда вижусь с ней. «Давай расстанемся». Слишком грубо звучит. Особенно, для неё. Я не могу так.
