– Его нет. Информация липовая.
– Почему липовая-то? Я сказала то, что знала.
Я развернулся.
– Ладно. Я просто пришёл, чтоб сказать, насколько сейчас зол на тебя.
– Что, прям настолько? – Жизнь всё ещё несерьёзно относилась к происходящему.
– Лучше бы я не дарил тебе этого енота и не спасал от Быка. Меньше проблем бы было, если бы сдохла ты, а не Лазурный.
Так она и зависла. Губы её быстро засохли, а со лба полились капли пота. Не знаю, когда она отошла, но, когда я уходил, Жизнь всё ещё смирно стояла, словно застывшая, в полнейшем непонимании происходящего.
––
Тогда я был настроен на разрыв каких-либо контактов с ней, а сейчас понимаю, что самовольно ушёл от счастья. Ведь Блинд была ключом к счастью, и, кажется, с её стороны это было взаимно. А теперь я даже не знаю, простит ли она меня.
– Эй, работайте! Чё задумались?! – крикнул владелец Лимба. – Или снова зарплату урежу!
Лимб находился под лестничной площадкой Адских Этажей и считался «девчачьим» кругом. Здесь тебе платят только за то, что ты унижаешь людей без применения физической силы. Таковы были мои условия совместной работы с Голодом, и ему пришлось согласиться, преодолев желание подержать в руках могущественный трезубец и колоть им людей.
Начальник сидел на перилах, наблюдая за нашей немногочисленной группкой мягкотелых демонов.
– Куда ещё больше-то? – подшутил Голод, за что незамедлительно получил хлыстом по спине.
– Будешь пререкаться – встанешь на место людей! Чё, будет приятно, если Жнецов также про твою мамашу шутить будет?! Ах да, у тебя же её нет!
Голод про себя т-цыкнул и раздражённо сказал:
– Задрал! Я увольняюсь!
Перед уходом он врезал начальнику так сильно, что рогатый жирдяй перевернулся и застрял между перилами и лестницей. Я же, почувствовав запах свободы, нагнул самого заносчивого коллегу к батарее и придал коленом под грудь, заплевав куртку. И ушли мы победителями – по крайней мере, из подъезда. Всё остальное ещё впереди.
– Скатертью дорожка, придурки! – так с нами попрощались.
Вечернее солнце разъедало глаза, а по бордовому небу плыли громадные клубки чёрного пара. В Чистилище это зовётся тучами, в Аду же это самые обычные облака, которые не грозятся ни скорым дождём, ни грохотом.
Голод глубоко вдохнул и заулыбался, почувствовав свежий воздух впервые за двенадцать часов. Скорчился он, когда табачный дым впился ему в ноздри.
– Издеваешься?! – ворчание Голода смешивалось с кашлем.
– Могу себе позволить, – я прикурил. – Лёгких-то нет.
А попробовав на вкус жаркий адский воздух, я в очередной раз убедился, что он не сравнится с тем, что исходит из Чистилища. Тот воздух пах небом, свежестью и свободой. Особенно после дождя, когда ко всему прочему чувствовалась сырая земля. На шаг вперёд меня подбивали соринки, которые я вынимал из рёбер после каждого рабочего дня.
– Надо что-то менять, – наконец сказал я.
– Это да-а… – Голод зашагал. – Завтра же.
– Сегодня.
Голод
Чума и Адам – так звали её жениха – жили в крохотном домике в Раю, в умиротворённой и тихой среде, где даже шум ветра услышать трудно. Кажется, после закрытия Министерства Апокалипсиса, жизнь ухудшилась только у меня и Смерти. Остальные неплохо обустроились. Каждый жил своей жизнью.
Кухня вся в белых цветах, и разнообразия придавала зелёная растительность, стоящая на подоконнике.
– Последний раз ты приходил ко мне перед отъездом на Адские Стоки, – Чума сияла искренностью и добродушием, наливая чай в небольшую кружку. – Всё так изменилось. Ты ведь из-за Министерства сюда пришёл, да? – она, предупредив о горячем содержимом, подала мне кружку.
– Ага, – ответил я. – Мы со Смертью хотим вернуть всё на места. Не хочешь помочь нам? Без вирусов Конец Света будет сложно назвать Концом Света.
– Хм, – вряд ли Чума хотела вернуться в компанию, но отказать напрямую не могла. Ей с трудом даются отказы.
– Если ты не хочешь, то…
– Дело не в этом. Или в этом. Я не знаю, правда. Те тысячелетия, проведённые в Министерстве, были весёлыми, но… такими трудными. А сейчас я по-настоящему счастлива, понимаешь? Я, правда, не готова променять на это сегодняшнюю жизнь. Министерство Апокалипсиса многое мне дало, как и нам всем, но я считаю, что нужно двигаться дальше.
Я улыбнулся.
– А ты… вернёшься? – спросила Чума.
– Да. Я вернусь.
Наша цель была корыстна, ведь вернуть Министерство Апокалипсиса к жизни мы хотели вовсе не из-за привязанности к этому месту. Дело в пенсиях, вечном отдыхе и Земле, ведь этого всего не будет, если не случится Конца Света. А Конец Света может сотворить только Министерство Апокалипсиса – то, что принадлежит самому Апокалипсису. Не то, что несправедливо перешло в распоряжения Рая.
– Ты же не в обиде на меня? – виновато уточнила Чума. – За то, что я не вернусь?
