– И чем это кончилось?
– Пришлось уйти, чтобы не опоздать на последний подъемник.
Мэри рассмеялась.
– Это так характерно для Швейцарии.
– Согласен. – Фрэнк сорвал травяной стебель и принялся ковырять им в зубах. – А вы много их видели?
Мэри отрицательно покачала головой.
– Голуэй и Дублин неподходящие места для диких животных. В детстве я любила ходить в зоопарк. Это не то же самое.
– Да. Человеку требуются животные, живущие рядом с ним.
– Пожалуй. Калифорния этим сейчас как раз занята. У них много земли, возрождение дикой природы продолжается уже много лет. Мои коллеги придумали проекту название – «Серенгети Северной Америки», однако на самом деле он должен вернуть природу в состояние, существовавшее еще до появления европейцев. Вот на что они замахнулись.
– Молодцы. Увы, мы жители Цюриха.
– Ага. Ну, не знаю. Я часто гуляю по тропинкам на Цюрихберге, но пока что не видела никакой живности. Даже странно, почему так. Лес там довольно большой.
Фрэнк покачал головой.
– Вокруг город. Не получится.
– То есть нужны природные коридоры? Тогда получится?
– Хотя бы. Если сделать их достаточно широкими и соединить с территориями большой площади.
– Именно так поступают в Калифорнии.
– И не только там, я думаю. В Швейцарии тоже могло бы получиться. Хотя этим зверькам появление волков может не понравиться.
– Вот, значит, кто их враги?
– Да.
– Невозможно себе представить, чтобы швейцарцы ужились с волками.
– Как посмотреть. Я где-то читал о планах засадить лесами нижние альпийские луга в бывших ледниковых бассейнах, когда отступят ледники. Волкам – раздолье. Им нужны леса, хотя на открытой местности они тоже живут. Там куча свободных каменных площадок с сурками, кротами, белками. Эти зоны залегают достаточно высоко, вдали от человеческих троп.
Мэри недоверчиво покачала головой.
– Трудно себе представить, чтобы здесь снова водились волки.
– Не труднее, чем с этими козами. Сейчас любое животное вообще трудно себе представить на воле. Восстановить фауну будет нелегко.
– Если только «Половина Земли» не добьется своего.
Фрэнк кивнул.
– Мне нравится их план.
Пара не торопилась уходить. На то не было причины. В каком еще месте можно провести время лучше? Поэтому они никуда не торопились. Фрэнк жевал стебель. Мэри наблюдала за животными, искоса поглядывая на спутника. Он сидел в расслабленной позе – как кот. Даже сурки и козы были не так спокойны, как он. Животные были заняты едой. Эта же причина, в конце концов, побудила Мэри и Фрэнка покинуть камень – голод и малая нужда.
И темнота. Солнце коснулось западной горной гряды, сразу же похолодало. На луг опрокинулись тени.
Фрэнк взглянул сначала на горы, потом на спутницу.
– Что скажете?
– Пора возвращаться, пожалуй. Здесь тоже можно опоздать на последний вагончик.
– Верно.
Они поднялись, потянулись. Козы, глянув на них, медленно побрели прочь. Без видимой спешки стадо быстро перебралось на другой край луга и потерялось на фоне камней. Исчезло, как по мановению волшебной палочки. Даже зная, куда смотреть, Мэри больше не могла различить коз.
Сурков движение совершенно не испугало. Наконец один из них свистнул, пасшийся рядом детеныш галопом ускакал и нырнул под валун. Фрэнк указал пальцем в небо. Над головой парила птица. Очевидно, ястреб.
Пара двинулась вниз по тропе, ведущей к станции канатной дороги. Внезапно Фрэнк дернулся и упал ничком.
Мэри вскрикнула, подскочила к нему и присела рядом на корточки. Фрэнк что-то прохрипел, как оглушенный. Упершись руками в землю, он приподнялся, перекатился в сидячее положение и замер, сжимая руками голову. Ощупал лицо, подбородок.
– Все в порядке? – громко спросила Мэри.
Фрэнк мотнул головой.
– Не знаю пока.
– Что случилось?
– Не знаю. Упал.
На городской сбор явились почти все, кто еще жил в нашем районе. Набралось около четырехсот человек. Люди поглядывали вокруг, сидя в старом школьном спортзале, мы все когда-то ходили сюда на уроки физкультуры. Все друг друга знали по имени.
От агентства ООН под названием «Министерство будущего» через федералов и правительство штата Монтана поступило предложение: продать свою собственность за деньги, которых хватило бы по гроб жизни – на оплату жилья в дорогих местах, поступление в любую школу на выбор, переезд в город, – если получится договориться между собой, то в один и тот же. Вероятно, в Бозмен. Некоторые топили за Миннеаполис.
