Мы едим всякое дерьмо, а испражняемся пищей. Временами нас тянет сбиться в стаю. И тогда мы все вместе идем против движения солнца. Вереницей, один за другим. Почва под ногами почти вся затоплена водой. Ступая по воде, мы пугаемся и спешим выбраться на сушу. Одни увлекают дурачье за собой на ложный путь, другие подбивают неумных на рискованные вылазки. Пойдешь за неправильным вожаком – смерть. Поддашься панике – смерть. Поведешь себя слишком спокойно – убьют. Нас можно есть, но живыми мы приносим больше пользы, так что вы редко потребляете нас в пищу. Проходя по земле, мы преображаем ее, отчего вы цените нас пуще прежнего. Мы карибу, северные олени, антилопы, слоны – мир крупных стадных животных Земли, к которому вы тоже относитесь. А потому уступите нам дорогу.
На следующий день Мэри вышла на работу с ощущением смутной тревоги.
– Как прошел день в Альпах? – поинтересовался Бадим.
– Превосходно. Сидели на лугу и смотрели на сурков и горных коз. На птиц тоже.
Вадим смерил ее недоверчивым взглядом.
– И тебе было интересно?
– Еще как! Состояние полного покоя. В горах звери живут своей жизнью, разгуливают, пасутся. И так весь день.
– Наверно, ты права. – Бадим явно не поверил, что это могло кого-то заинтересовать. – Рад, что тебе понравилось.
Тут в кабинет ворвались возбужденные Боб Уортон и Адель. Стало известно, что выбросы углекислоты снизились по всему миру – воистину глобальное снижение, никак не связанное с сезоном или обвалом экономики, факторами, которые были учтены заранее. Снижение реально: 454 части на миллион, в то время как всего четыре года назад было 475. Пять ppm за год! Показатель настолько заметный, что его проверяли и перепроверяли самыми разными способами, и всякий раз результаты подтверждались – цифры сходятся. Наконец-то содержание углекислоты начало падать. Не замедлять рост, не держаться на прежнем уровне, что еще семь лет назад считалось огромным достижением, а падать, причем быстро. Такой результат могла дать только секвестрация, антропогенный процесс. И привели к нему целенаправленные человеческие усилия.
– Разумеется, рано или поздно так бы и случилось, – утверждали другие, – вон сколько всего произошло. Супердепрессия внесла свою лепту, но ведь ее эффект был учтен в расчетах, он бы только выровнял положение. Нет, реальное снижение могло произойти только за счет усилий по сокращению выбросов. Боб считал, что наибольшее влияние оказали восстановление лесов и «озеленение» океанских отмелей с помощью водорослей.
– Новая цель – триста пятьдесят! – воскликнул он вне себя от радости. Боб всю свою карьеру, всю жизнь отдал этой борьбе. И не он один.
Остаток часа все только и делали, что отмечали событие. Чокались чашками кофе. Боба никто прежде не видел ликующим, он обычно служил образцом академической невозмутимости.
Сотрудники наконец покинули кабинет Мэри, но чувство смутной тревоги не рассеялось. Она отправила Фрэнку сообщение с вопросом, как у него дела. «Нормально», – однозначно ответил он. Как если бы не произошло ничего необычного.
В конце рабочего дня Мэри не выдержала и на трамвае отправилась на коммунальную квартиру, чтобы расспросить Фрэнка лично. Он сидел в столовой на скамеечке, повернувшись спиной к пианино, и не очень удивился ее появлению. Как будто заранее знал, что она приедет.
– Что? – примирительно спросил Фрэнк.
– Сами знаете что. У врача были?
– Нет.
Он выглядел зажатым больше, чем обычно.
– Вы упали не случайно.
– Я знаю. У меня закружилась голова.
– Значит, надо сходить к врачу. Провериться.
Фрэнк недовольно выпятил губы. Было ясно, что он никуда не пойдет. Как ребенок прямо.
Мэри вздохнула.
– Если сами не пойдете, я сообщу другим жильцам квартиры. Вы представляете для них угрозу. Упадете, поранитесь или кого-то еще пораните, из-за этого им повысят страховку.
Фрэнк бросил на нее обиженный взгляд.
– Ладно уж. Я сама пойду с вами в поликлинику. Потом вместе пропустим по стаканчику.
Фрэнк скорчил гримасу. Он долго сидел, уставившись в пол, наконец пожал плечами и поднялся.
В поликлинике пришлось ждать неимоверно долго, оказалось, это было только начало. Фрэнка обследовали, смерили кровяное давление, назадавали кучу вопросов и попросили прийти еще раз. После всех процедур пропускать стаканчик ему расхотелось. Мэри пришлось провожать его до дома и возвращаться на «шестерке» до остановки «Церковь Флунтерн» мимо бывшей квартиры к своему секретному адресу в верхней части Цюрихберга. Всю дорогу ее сопровождали телохранители, она поприветствовала их кивком и тут же забыла – или попыталась забыть – об их присутствии.
