Мэри рассказала последние новости, нервничая от мысли, что в разговоре может настать немая пауза. Как всегда, событий было много. Приближалась дата великой конференции. Система кооперативов Мондрагона распространялась по Европе, налаживала связи в других местах. Сама Испания не торопилась последовать их примеру, в Мадриде беспокоились, что баски приобретут слишком большое влияние. Зато в других странах система легко приживалась, вошла в моду, стала очевидным выбором. Почти все страны Европы раскопали в своей истории традиции коллективного труда на землях общего пользования, существовавшие еще до нашествия Наполеона и прочих захватчиков, но сохранившиеся в умах и теперь восстановленные в своем праве.
– Хорошо, – ответил Фрэнк.
– Кроме того, – нервно продолжала Мэри, – на предстоящей конференции сторон будет предложен подробный план решения проблемы беженцев, использующий принцип нансеновских паспортов 20-х годов прошлого века. Нечто вроде права человека на всемирное гражданство. Предварительное согласие высказали все страны, подписавшие Парижское соглашение, то есть всемирное гражданство приобретет правовой статус во всех частях света. Финансовое и гуманитарное бремя будет распределяться поровну с учетом исторических различий объемов сжигаемого природного топлива. Справедливость и равенство в вопросах климата, наконец, восторжествуют, колониальная имперская эпоха с ее повальной эксплуатацией и ущербом, который никто никогда не возмещал, до сих пор обращающая людей в беженцев, уйдет в прошлое.
– Хорошо, – повторил Фрэнк.
– Вы сегодня, как я погляжу, не настроены высказывать свое мнение.
Почти улыбка.
– Нет. – Фрэнк задумался. – Я его постепенно теряю. Оно пропадает.
– А-а… – Мэри не нашлась, что ответить.
– Интересно наблюдать, что пропадет первым, – проговорил он, словно заглядывая внутрь себя. – Очевидно, сперва что-то не очень существенное, за ним – более важное.
– Вероятно.
Мэри не знала, что сказать, как ответить. Чувствовала себя беспомощной дурой. Ей хотелось проследить за его мыслью, куда бы она ни завела, но что полагается делать в подобный момент? Задавать вопросы? Размышлять вслух? Сидеть и неловко молчать?
– Как вы себя чувствуете? – наконец спросила она.
– Больным. Слабым. Задолбанным.
– Вы все еще похожи на себя прежнего.
– Да. Насколько могу судить. – Фрэнк покачал головой. – Я уже не помню, как чувствовал себя прежде. Уверен, что сейчас я бы не получил на экзаменах высших отметок. Не знаю. Думать пока получается. Не получается только придумать зачем.
Мэри хотелось поставить преграду мыслям, но где там – слишком уж они очевидны. Ее затягивало в черную дыру в середине желудка. Мэри подавила тяжкий вздох, ей не терпелось побыстрее выбраться из квартиры, из гнетущей обстановки.
Ничего удивительного. Ведь она пришла сюда утешать, а не искать утешения. Заранее понимала, что будет тяжко. Именно эта трудность заставляла ее откладывать визит. Но раз уж пришла, надо выполнить свой долг. Вот только что говорить?
Сказать, по сути, нечего. Да и Фрэнк не производил впечатление человека, ждущего от нее ответа, каких-то ободряющих слов. У него был спокойный, грустный и немного сонный вид. Мэри казалось, задержись она чуть дольше, и он начнет клевать носом. После чего можно потихоньку уйти.
Фрэнк пошевелился.
– Я хотел бы вас познакомить с одним их моих соседей. Сейчас посмотрю, дома ли он.
Он несколько раз коснулся пальцем экрана телефона и приложил его к уху.
– Эй, Арт, не заглянешь на секунду? Хочу тебя представить одной моей знакомой. Отлично. Спасибо. – Хотя этот парень редко бывает дома, он один из основателей нашего жилсообщества, поэтому ему позволили сохранить за собой комнату. Я познакомился с ним совсем недавно, и он мне сразу понравился. Летает по всему миру на аэростате над природными коридорами и заповедниками, просто смотрит на животных. И другим показывает.
– Экотуризм такой?
– Можно и так сказать, но пассажиров всегда немного – пара-другая человек. Ученые-любители. Деньги от экскурсий жертвует Всемирному фонду охраны дикой природы и похожим группам.
Мэри приготовилась сказать что-нибудь уважительное.
В дверь тихо постучали.
– Входи!
Дверь открылась, с порога робко кивнул щуплый человечек. Лысоватый, нос крючком, моргающие голубые глаза неуверенно бегали от Фрэнка к Мэри и обратно.
– Арт, это моя знакомая Мэри Мерфи, она руководит Министерством будущего в нашем городе. Мэри, Арт – хозяин и пилот «Небесного клипера». Аэростата, дирижабля… как правильно?
– Дирижабля, – с легкой улыбкой ответил Арт. – Но, если хотите, можете называть его аэростатом. Так многие делают. В ходу больше термин «воздушный корабль» – чтобы не было путаницы.
– И ты возишь людей смотреть на диких животных.
– Вожу.
– Мы с Мэри не так давно ездили в Альпы, видели стадо горных коз и сурков.
– Молодцы. Полагаю, вам понравилось.
– Это правда, – вставила Мэри, подключаясь к беседе.
– И много раз вы бывали в Альпах? – спросил ее Арт.
– Не так уж много, – призналась Мэри. И не всегда по своей воле, хотела добавить она. – Хотелось бы чаще.
