Минное поле политики полностью

— Я, конечно, знал, когда сюда ехал, что есть трудности в наших отношениях, но за последние 35 минут моя оценка изменилась существенно в направлении большего пессимизма, но все-таки не безнадежности, — сказал Тэлботт. — Я думаю, что мы можем использовать эту встречу, чтобы действительно достичь прогресса в понимании друг друга, подчеркиваю именно это понятие — «понимание». Стагнация в наших отношениях неприемлема, особенно потому, что этого можно избежать. Я сообщу президенту, вице-президенту и госсекретарю, что хотя наша беседа была очень откровенной, может быть, даже очень резкой, все-таки у нас был хороший разговор и он положил основу для дальнейшего продвижения вперед. Я считаю необходимым сказать, что намерения президента Клинтона и вице-президента Гора совершенно противоположны тому, в чем вы нас подозреваете. Если Россия почувствует себя изолированной, то это действительно будет иметь очень отрицательные последствия для президента и вице-президента (Тэлботт, очевидно, намекал на предвыборную борьбу, во время которой республиканцы умело раскручивали «российскую тему», утверждая о провале политики Клинтона — Гора. — Е. П.) и в течение последующих десятилетий для всего мира. И наоборот, если Россия будет интегрированной со всем миром, то мы тогда сможем работать вместе, чтобы решать мировые вопросы. И нет предела потенциалу, который может таким образом создаваться для работы. Мне ясно, — продолжал Тэлботт, — что не удалась идея с документом, на который вы так отреагировали. Когда вернусь в Вашингтон, буду проводить тщательное расследование, но боюсь, что первоначальный вариант этого документа найдется в моем компьютере. И еще более неприятно будет обнаружить, что и президент Америки приложил руку к окончательному «продукту». Он по двум причинам хотел заочно участвовать в сегодняшней встрече. Во-первых, чтобы отметить, что политическое решение помочь России, принятое им еще шесть лет назад, полностью распространяется на правительство, в котором вы являетесь премьер-министром. И, во-вторых, снять спорную между нами проблему, о которой вы не упомянули, — это Иран, чтобы разрядить ту «бомбу», которая может взорваться.

Какой «сухой осадок» остался после этого разговора? Тэлботт подчеркивал, что он говорит от имени самого высокого руководства США. Из приведенных аргументов, полностью совпадающих с доводами МВФ, следовало, что существует направляющая линия США в вопросе предоставления или непредоставления нам финансовой помощи со стороны МВФ. Собственно, я бы даже сказал точнее, в проведении выжидательной позиции, которая, как, очевидно, кое-кто полагал в Вашингтоне, может стать «многофункциональной». Одна из ее целей — заставить нас после ослабления России в результате дефолта 17 августа и под угрозой банкротства при невыплате долгов МВФ следовать или, во всяком случае, не противодействовать американской линии во внешней политике (назревали события в Косове, не закончилась антисаддамовская операция в Ираке, началось движение в направлении создания национальной противоракетной обороны, что было идентичным одностороннему выходу США из Договора по ПРО 1972 года). Другая цель — внутриамериканская, связанная с попытками усилить демократов в их предвыборной борьбе с республиканцами, показать им, что нынешнее руководство США не такое уж «беззубое» в отношении России.

К этому времени в американском «истеблишменте», по-видимому, уже сложились две группы. Первая, к которой, как мне представляется, принадлежали и Клинтон, и Олбрайт, и тот же Тэлботт, продолжала считать, что необходимо иметь хорошие отношения с Россией, так как это является непременным условием стабильности на глобальном уровне. Но эпоха «брата Бориса» заканчивается, и следует держать пока Россию на дистанции — кто его знает, как повернутся события в этой стране, где (это по-настоящему настораживало американцев) идет процесс коррумпирования и подбираются к власти отдельные олигархи, к которым из-за их нечистоплотности в Соединенных Штатах складывалось явно негативное отношение. Вторая группа вообще считала, что следует игнорировать нынешнюю Россию. Пусть, дескать, поварится в собственном соку.

Полагаю, что далеко не случайно Тэлботт так резко поставил в разговоре, который, казалось бы, не имел к этому никакого непосредственного отношения, тему Ирана. На иранской теме он сосредоточился еще больше, когда после общей встречи мы остались с ним один на один.

На «иранской проблеме», возникшей в российско-американских отношениях, хотел бы остановиться подробнее и я.