Напряженная подозрительность возрастала еще и потому, что одновременно иранский президент, по сути, призывал стереть с карты мира Израиль. Американцы, как это было всегда в последние годы, хватались за оружие, настаивая на применении силы против Ирана. Не буду разбирать угрожающие последствия применения военной силы против этой страны. Скажу лишь, что Россия и Китай, последовательно препятствуя этому, вели дело к компромиссному решению: с одной стороны, не лишать Иран возможности продвижения по пути мирного использования атома, более того, помогать ему в этом, и с другой стороны, усилить контроль по линии МАГАТЭ, иными словами, деполитизировать обстановку и представить возможность экспертам наблюдать за всеми исследовательскими работами Ирана в ядерной области. Полностью согласен с тем, что это — единственный выход из сложной ситуации.
Но вернемся к моему разговору с Тэлботтом. Я сказал ему, что иранская тема не может по своей природе быть «раздражителем» в российско-американских отношениях. Мы будем строго соблюдать все международные регламентации, но они не должны подменяться навязыванием нам «правил игры» со стороны США.
Через месяц после моего разговора с Тэлботтом в США вылетела делегация нашего правительства, возглавляемая Маслюковым, для окончательных переговоров с МВФ. В послании, адресованном мне, от 30 апреля 1999 года директор-распорядитель МВФ М. Камдессю писал: «Я рад, что нам удалось достичь согласия с господином Маслюковым и его командой по вашей экономической программе. Я не сомневаюсь, что осуществление этой программы совместно с мерами, которые вы планируете предпринять в связи с кредитом, предоставляемым Всемирным банком в целях проведения структурной перестройки, усилит макроэкономическую стабильность в России и улучшит перспективы для самой этой перестройки с целью перехода к рыночной экономике, основанной на денежных потоках. Это приведет к продолжительному экономическому росту.
Я могу заверить вас, что МВФ будет продолжать поддерживать ваши усилия по реализации экономической программы в эти тяжелые времена. Я прекрасно осознаю те трудности, которые вам предстоит еще преодолеть, но я также знаю и то, что не существует легкого пути для восстановления экономической стабильности и создания условий для роста».
Казалось, марафонский бег близок к окончанию. Однако с решением вопроса о кредитах МВФ американцы тянули при правительствах и Степашина, и Путина, и Касьянова.
Между тем, несмотря на предпринимаемые нами меры, направленные на привлечение и восстановление доверия иностранных инвесторов, несмотря на то, что наиболее крупные иностранные компании не покинули российский рынок после событий 17 августа, экономические двусторонние отношения России с зарубежными странами оставляли желать лучшего.
И опять многое упиралось в позицию США. На 20-е числа марта было назначено заседание российско-американской комиссии, которую возглавлял со стороны США вице-президент А. Гор, а с нашей — постоянно сменявшие друг друга председатели правительства Черномырдин, Кириенко, а теперь и я.
Мы провели серьезную подготовку к поездке. Заранее в США для проведения переговоров с американцами прибыли несколько членов кабинета. Я подготовился к участию не только в пленарных заседаниях комиссии, но и в ее профильных комитетах. На заседании Комитета по развитию делового сотрудничества решил сделать упор на вопрос об экспорте в США российской стали — «стальное лобби» США оказывало серьезнейшее давление на американскую администрацию, пытаясь закрыть для России доступ на их рынок, и с этой целью было активизировано антидемпинговое расследование. Между тем от экспорта стали зависело благополучие нескольких наших крупных металлургических заводов — производство на них, в свою очередь, «по цепочке» влияло на оживление значительной части промышленности. Меня перед поездкой посетили многие директора таких предприятий с просьбой защитить их интересы.
В наследство нашему правительству досталась и нерешенная проблема финансирования Эксимбанком США совместного проекта создания самолета Ил-96МТ. Что касается нас, то мы выполняли все свои обязательства, начиная от регистрации самолета вне России и кончая выделением кредита Внешэкономбанка.
Я намеревался поднять вопрос и об американской сертификации самолета Ан-124-100, который уже был сертифицирован в качестве гражданского грузового судна Международным авиационным комитетом (МАК). От американской сертификации зависела эксплуатация этого самолета на рынке авиаперевозок в США, в чем мы были очень заинтересованы.
И, конечно, собирался остановиться на такой застарелой проблеме в наших экономических отношениях, как предоставление России на постоянной основе режима наибольшего благоприятствования в торговле с Соединенными Штатами. Наряду с этим особое внимание решил уделить поощрению экономического сотрудничества между двумя странами на региональном уровне — нашим Дальним Востоком и западным побережьем США.
