Хотел заострить вопрос о поддержке американской стороной в виде дешевых кредитных ресурсов российского малого предпринимательства, расширения сотрудничества в агробизнесе, включая выход на российский рынок крупнейших американских машиностроительных корпораций «Кейс» и «Джон Дир». Помимо импорта сельскохозяйственной техники мы хотели создать с ними совместные компании в России.
Намечена была встреча и с представителями крупного американского бизнеса, которых я намерен был пригласить к самому активному сотрудничеству с нами.
В целом экономическая программа визита в США была сверстана хорошо. Правительство считало своей главной задачей защиту за рубежом интересов отечественного бизнеса вне зависимости от форм собственности. В большинстве из упомянутых мною проектов были заинтересованы акционерные общества, частные предприниматели.
И, конечно, поездка в США давала возможность провести беседы с президентом, вице-президентом, государственным секретарем по всем аспектам российско-американских отношений. А такой разговор, как показала беседа с Тэлботтом, был крайне необходим.
18 марта, то есть буквально накануне поездки, поздно вечером мне позвонил А. Гор. После обмена приветствиями и взаимной констатации важности предстоящей встречи в Вашингтоне Гор перешел к событиям в Косове. Высказал опасения насчет того, что «Белград может в любой момент начать широкомасштабное наступление». Россия не обладала подобной информацией. Потом, заметив, что «косовскую проблему можно решить мирным путем», Гор добавил: «Поверь, бомбардировки — это не наш выбор».
Как я понял, он хотел, чтобы мы «приняли политическое заявление, из которого было бы ясно, что именно Белград несет ответственность за срыв переговоров»[34].
— Хочу сказать откровенно, — ответил я. — Если мы подпишем такое заявление, то это может быть расценено как наше предложение ударить по Югославии. Мы не пойдем на это.
Стало ясно, что «косовская нота» начинает звучать все отчетливее в связи с предстоящей встречей в Вашингтоне. Помощник вице-президента США Л. Ферт 22 марта, подчеркнув, что читает заранее подготовленный текст, сообщил следующее по телефону помощнику председателя правительства К. И. Косачеву:
«1. В Вашингтоне считают предстоящий визит Е. Примакова очень важным для обеих сторон.
2. Этот визит будет проходить на фоне быстро развивающейся ситуации вокруг Косова.
3. Американская сторона дает еще один шанс С. Милошевичу, направив в Белград Р. Холбрука.
4. Если эта встреча не принесет желаемых результатов, С. Милошевич будет нести всю полноту ответственности за последствия, включая проведение военной операции.
5. Главное, чтобы Е. Примаков понимал серьезность ситуации и чтобы возможные действия американской стороны не явились для него сюрпризом. Американская сторона хочет быть в этом вопросе абсолютно понятой».
От себя Л. Ферт добавил, что эта информация «ни в коем случае не означает совета Е. Примакову отменить свою поездку».
К. И. Косачев зашел ко мне в кабинет, когда там находились министр иностранных дел И. С. Иванов, директор СВР В. И. Трубников. Я задиктовал следующий ответ, получивший их одобрение, который был передан Ферту для вручения Гору: «Примаков также считает свой визит в США очень важным. Он тщательно готовится к предстоящим переговорам. Но, получив ваш сигнал, просил передать следующее. В Вашингтоне хорошо известна позиция России — мы против применения силы в отношении Югославии. Тем более что при всей сложности ситуации мы не считаем исчерпанными политические меры. Если США все же пойдут на военную акцию против Югославии, то Примакову, естественно, не останется ничего иного, как прервать свой визит».
Мы пришли к выводу, что позиции полностью определены. Пишу обо всем этом да и о дальнейших перипетиях, связанных с решением развернуться над Атлантикой, столь подробно не в последнюю очередь из-за тех спекуляций, которые позже появились в наших СМИ. Одни разглагольствовали на тему об «экспромте» решения развернуть самолет за три часа до планировавшегося приземления на военной базе вблизи Вашингтона, где обычно принимали правительственные воздушные корабли. Другие — в том числе и некоторые политические деятели — упрекали меня за то, что не прибыл на место, не отправился сразу же в Совет Безопасности ООН и не выступил с его трибуны, разоблачая готовящийся военный удар по Югославии. Авторы этих упреков, по-видимому, забыли, что я летел в Вашингтон, а ООН и Совет Безопасности находятся в Нью-Йорке, что его созыв и тем более приглашение выступить на его заседании не делаются с кондачка, если вообще в сложившейся ситуации это было возможным.
После обмена мнениями через Ферта продолжались контакты между сторонами чисто технического порядка, связанные с деталями визита. Ни в какой форме больше тема событий в Косове и вокруг Косова по телефону и факсу не поднималась.
