Я сказал Хусейну, что обращение с такими формулировками нереально, хотя и обещал незамедлительно проинформировать о его предложении Горбачева, находившегося в то время с визитом во Франции. Однако интересно отметить, что в ответ на мои слова о неприемлемости предлагаемых формулировок Тарик Азиз сказал о готовности обсуждать и другие предложения советского и французского президентов по этому вопросу.
Хусейн продемонстрировал свой интерес к идее привлечения арабских лидеров к урегулированию. Обратило на себя внимание, что он выделял Саудовскую Аравию в качестве главного, а возможно, и единственного арабского партнера для переговоров, подчеркнув, что готов встретиться сам или направить своего представителя для встречи с соответствующими саудовскими представителями «в любое время и в любом месте».
Но на главный вопрос — готов ли вывести иракские войска из Кувейта — Саддам не ответил «да». Он, как и раньше, по-видимому, полагал, что есть время, для того чтобы выторговать выгодные для себя условия.
В то время, когда мы летели из Багдада в Эр-Рияд, президенты СССР и Франции выступали в Париже на совместной пресс-конференции. Идея политического урегулирования прозвучала и в выступлении Миттерана, и в выступлении Горбачева, где он сослался на то, что в 5 утра получил в Париже телеграмму от меня из Багдада.
Итак, мы в Саудовской Аравии. Главная встреча в этой стране прошла в Джидде, где за прямоугольным вытянутым столом, совсем как в московских официальных кабинетах, собрались члены правящей семьи во главе с королем Фахдом. Здесь были и наследный принц Абдалла, и министр обороны принц Султан, и министр иностранных дел принц Сауд аль-Фейсал.
Я подробно изложил нашу позицию по кувейтскому кризису. Когда сказал, что Советский Союз, не отступая ни на шаг, исходит из бесспорной необходимости вывода иракских войск и восстановления в Кувейте ситуации, существовавшей на 2 августа, но стремится достичь этой цели политическими средствами, король Фахд зааплодировал. Саудовцы вообще располагают к себе своей непосредственностью, естественностью. Может быть, в этом сказывается и бедуинский характер — в общем доброжелательный.
Король и его окружение не отвергали идею «невидимого пакета» для разговора с Саддамом Хусейном. Но в то же время их, так же как и американцев, тревожило: не будет ли это воспринято Саддамом как повод тянуть время в целях укрепления своих позиций в Кувейте? Очевидно, были в королевской семье такие, кто склонялся к немедленному переходу к военным акциям. Однако думаю, что король Фахд занимал более взвешенную позицию. Он — смею утверждать — искренне надеялся, что все-таки удастся заставить Ирак уйти из Кувейта невоенными методами.
Конечно, я передал королю слова Саддама, что именно Фахд, больше чем кто-либо другой из арабских лидеров, может сыграть ведущую роль в урегулировании кувейтского кризиса, а также предложение провести иракско-саудовскую встречу. Чувствовалось, что король не хотел принимать решение, что называется, «с колес». Сказывалась (да и не могло быть иначе, особенно в условиях пребывания американских войск на территории Саудовской Аравии) тесная координация между саудовцами и американским руководством. Но Фахд выступил за продолжение нашей миссии и сказал, что направит послание президенту СССР с размышлениями о ситуации с учетом подробной беседы с нами.
Министр иностранных дел Сауд аль-Фейсал передал пожелание эмира Кувейта встретиться с представителем президента СССР. Во время ввода иракских войск в Кувейт эмиру удалось бежать из подвергшегося штурму дворца и перебраться в Саудовскую Аравию. Саудовцы сказали, что королевский самолет может доставить нас в Таиф, недалеко от которого в отеле «Шератон» разместилась временная резиденция эмира.
Заинтересованность саудовцев в нашей встрече с руководителем Кувейта была очевидной. Эта встреча была важна и для нас — она давала возможность узнать непосредственно от кувейтского руководителя о его отношении к политической активности СССР — ведь по вполне понятным причинам Кувейт, больше чем кто бы то ни было, придерживался жесткой линии, считал необходимым применить силу против Ирака.
На аэродроме в Таифе нас ждал министр иностранных дел Кувейта. В машине он рассказал о трагической судьбе населения этой страны, в том числе его родственников, оказавшихся в оккупации, — одни погибли, а о других он ничего не знал.
Эмир Кувейта встретил нас тепло и никоим образом не проявил сомнений в целесообразности попыток нащупать политический выход из лабиринта. Таким образом, беседа в отеле «Шератон» еще с одной позиции подтверждала правильность избранной линии.
