Саддам Хусейн сказал, что готов вывести войска из Кувейта, и спросил, смогу ли я задержаться в Ираке — ведь ему еще нужно проконсультироваться с коллегами по руководству. Боясь, что он будет тянуть с ответом, я сказал, что задержаться не могу, так как должен выехать в 6 утра к иранской границе. Саддам согласился собрать иракское руководство этой ночью и заявил: официальный ответ привезет в советское посольство (телефонная связь также была выведена из строя бомбардировками) через несколько часов Тарик Азиз.
Я сразу же поехал в посольство. В комнате собралась бо́льшая часть тех тринадцати советских граждан, что находились в те дни в Багдаде. Эти мужественные люди без всякой рисовки и жалоб переносили все тяготы багдадской жизни — без электричества, без чистой воды, в холодных, нетопленых помещениях (в Багдаде в это время года холодно, к утру лужи покрываются коркой льда). Бензин буквально собирали по литрам, и не для отапливания или освещения помещений, а для «движка», чтобы поддерживать связь с Москвой. Работники посольства, добровольно оставшиеся выполнять свой долг, значительную часть времени проводили в металлической трубе диаметром два метра, засыпанной землей и обложенной балками. Бомбоубежищем, конечно же, эту трубу можно назвать лишь условно, но, как уверяли нас наши друзья, они надежно укрывались здесь от осколков, которые в изобилии падали с неба во время обстрелов самолетов, налетающих на Багдад.
В 2 часа ночи 13 февраля приехал Тарик Азиз. Он привез письменное заявление, в котором говорилось: иракское руководство серьезно изучает идеи, изложенные представителем президента СССР, и даст ответ в ближайшее время.
Тарик Азиз сообщил, что в воскресенье он вылетает в Москву. Я был в полном недоумении: неужели С. Хусейн не понимает, что время не терпит? Неужели он опять на что-то надеется?
Азиз прилетел в Москву 17-го вечером на специально присланном за ним в Тегеран советском самолете.
Горбачев предложил иракскому руководству незамедлительно заявить о полном выводе своих войск из Кувейта и определить максимально конкретные сроки для этого. Тут же Горбачев связался по телефону с президентом США и руководителями ряда западноевропейских стран. Тарик Азиз немедленно отбыл на родину, так же — через Иран.
20-го вечером из Багдада поступило сообщение о том, что в Москву вновь прилетает Тарик Азиз, — он попросил прислать за ним советский самолет к 17.00 следующего дня в Бахтаран.
Несколько раз Горбачев звонил по телефону, спрашивая, есть ли сведения о том, когда прибывает Азиз. Сведений не было. Стало известно только, что он задерживается в Тегеране. Только в 20.15 по московскому времени 21 февраля поступило сообщение, что он на борту самолета. Наступала ночь, и возникло предложение перенести встречу у президента СССР на утро. Горбачев отказался: время достигло критической отметки, переговоры нельзя откладывать ни на час.
Тарик Азиз прямо с аэродрома прибыл в Кремль в начале первого ночи. Разговор длился до трех часов утра 22 февраля. Главным была готовность Ирака полностью вывести свои войска из Кувейта. Вместе с тем иракцы утверждали, что не смогут сделать этого в предельно сжатые сроки, мотивируя это тем, что предстояло вывести огромную армию в условиях, когда разбиты мосты, дороги. Называли сначала срок в 3–4 месяца, потом под нашим нажимом «минимальный» — 6 недель. Тарик Азиз твердил, что уменьшить этот срок не может ни на один день.
В четвертом часу утра у Горбачева состоялся продолжительный телефонный разговор с Бушем. При этом разговоре я находился в кабинете президента СССР. Буш выразил признательность за усилия, предпринимаемые Советским Союзом. Вместе с тем, как и ожидалось, он подчеркнул, что не удовлетворен сроками вывода иракских войск.
На переговорах утром 22-го родились согласованные пункты, первым и главным из которых был следующий:
«Ирак соглашается выполнить резолюцию 660, то есть незамедлительно и безусловно вывести все свои войска из Кувейта на позиции, которые они занимали 1 августа 1990 года». Под нашим давлением иракцы сократили сроки вывода своих войск из Кувейта, но лишь до 21 дня. Мы говорили Т. Азизу, что это нереально, что такую «растяжку» в эвакуации из Кувейта не примет антииракская коалиция, а он утверждал, что, по полученным от Саддама инструкциям, не может отступить от этих сроков. Даже относительно 21 дня Т. Азиз сказал, что нуждается в подтверждении Саддама Хусейна, однако добавил, что сам не сомневается в положительном ответе. Несмотря на такую «уверенность», Азиз все-таки предложил мне вместе с ним вылететь в Багдад, для того чтобы «проинформировать Хусейна».
