В то время Пеньковский уже сидел на Лубянке, и одному из моих коллег по «Правде» предложили написать о нем материал в газету. Ему устроили встречу с Пеньковским, который тогда еще не знал, что объявлено во всеуслышание о его задержании, — очевидно, таков был прием следствия с целью получить как можно больше его признаний. По словам корреспондента «Правды», Пеньковский принял его за представителя ЦК («Где-то я вас видел») и умолял использовать его несомненные возможности и связи для двойной игры. «Я сделаю все, — говорил Пеньковский, — чтобы нанести соизмеримый с моим отступничеством вред американцам». Это ли не раскрывает истинный облик такого «героя»?
Не был «идеологом» и О. Гордиевский — бывший заместитель резидента внешней разведки в Лондоне, которого завербовали еще во время его работы в Дании. Много интересного и необычного о деле Гордиевского мне рассказал один из бывших руководителей внешней контрразведки ПГУ. Гордиевский, который попал под подозрение, был вызван в Москву якобы для оформления его назначения резидентом. Во время продолжительного дебрифинга (активное целенаправленное собеседование), который проводил рассказывавший мне об этом генерал в отставке, Гордиевский был близок к признанию. И именно тогда он стал зондировать возможность его активного использования против англичан, даже предлагал различные «гарантии» того, что будет «надежно» действовать на этом направлении. Об этом результате первого дня работы с Гордиевским доложили руководству КГБ.
Работники внешней контрразведки были уверены, что на следующий день он полностью признается во всем. Но вдруг поступил сверху приказ: дебрифинг прекратить, наружное наблюдение снять, направить Гордиевского на отдых в подмосковный санаторий (?!). Оттуда он и сбежал и был английской разведкой тайно переправлен через границу с Финляндией.
Дело Гордиевского еще больше утвердило меня в мысли о необходимости усилить и упорядочить работу внешней контрразведки. При этом нужно было обойти несколько «подводных камней». Ни в коей мере такое усиление не должно было нагнетать атмосферу подозрительности в СВР, не разрушать ни прямо, ни косвенно обстановку доверия к сотрудникам. Одновременно следовало избавиться от любых проявлений беспечности. Не было никакого сомнения в том, что служба безопасности в разведке должна быть собственной. Вместе с тем эта служба должна самым тесным образом взаимодействовать с ФСБ, на что и была сориентирована.
Наконец, далеко не простой вопрос о реализации получаемой от ценных источников информации. Порой нелегко быстро привести в соответствие интересы зашифровки наших ценнейших источников с необходимостью принятия срочных мер в отношении разоблаченных предателей. А бывало и так, что мы сами проявляли нерасторопность, граничащую с халатностью. Об этом, например, может свидетельствовать история предательства Льва Резуна, известного на Западе чуть ли не как «блестящий писатель» Суворов — автор нескольких книг о ГРУ.
В конце мая 1978 года советская внешняя разведка (ПГУ) получила сообщение своего источника в британских спецслужбах (теперь об этом уже можно сказать) о том, что в течение года СИС через свою швейцарскую резидентуру ведет работу с завербованным ею сотрудником резидентуры ГРУ в Женеве. Сведения были получены от особо оберегаемого источника, поэтому подключать к работе можно было только очень ограниченный круг. Но дело было не только в этом. Речь шла о сотруднике ГРУ — другого разведывательного ведомства, и требовалось тщательно продумать вопрос о согласовании всех необходимых мероприятий. Не исключаю и того, что согласованию мешала все-таки существовавшая разобщенность между двумя нашими спецслужбами.
Так или иначе, но 8 июня 1978 года Резун связался со своими хозяевами из британской разведки, обрисовал ситуацию таким образом, что находится на грани провала, и был вывезен с семьей через аэропорт в городе Базеле в Великобританию. Наш источник сообщил, что уход Резуна не привел СИС в уныние. Весь период сотрудничества с англичанами Резун постоянно боялся разоблачения, опасался досрочного отзыва в Москву за бездеятельность (он даже оказался неспособным реализовать предложение англичан об оказании ему содействия в вербовке иностранца для повышения престижа в резидентуре ГРУ).
Любопытно, что, несмотря на его разглагольствования о несогласии с советским режимом, британская разведка пришла к четкому выводу: основным мотивом сотрудничества Резуна с СИС является извлечение материальной выгоды. Между тем он сейчас фигурирует на Западе в качестве «идейного борца» за свободу, который в своих произведениях поведал миру о «невероятных преступлениях ГРУ».
Не хочу скрывать: и среди наших агентов тоже попадались проходимцы. Но в своей массе это были достойные люди. В период существования СССР многие из них работали на советскую разведку по идеологическим соображениям. Вот несколько примеров.
