Действительно, руководители стран Центральной и Восточной Европы объявили о намерении вступить в НАТО. Судя по всему, это поддерживалось большинством населения. Что стояло за этим? Опасения, что ситуация в России создаст угрозу их безопасности? Не думаю, что это основная причина или даже реальная. Да и многие лидеры этих стран подчеркивали, что их выбор не предопределен опасениями каких-то агрессивных действий со стороны России. Сегодня, уже после многолетнего периода демократического развития России и при изменившейся в корне международной обстановке, разговоры о возможной военной угрозе с ее стороны странам Центральной и Восточной Европы, равно как и другим странам, выглядят как элементарная мистификация.
Нелишне в этой связи напомнить, что и в тот острейший период, когда начался процесс распада социалистического лагеря, Москва не оказывала давления на своих союзников с целью их сохранения в Варшавском договоре. Я участвовал в заседании Политбюро ЦК, на котором Горбачев рассказал, что забившийся в истерике Чаушеску (это было еще при существовании Варшавского договора) обратился с просьбой незамедлительно ввести войска в Румынию. Но на дворе был уже не 1968 год, ознаменовавшийся маршем танковых колонн на Прагу, а 1990-й, и дело ограничилось лишь информированием высшего советского руководства о просьбе Чаушеску — ни у одного присутствовавшего на заседании Политбюро даже не возникло вопроса о возможности военного вмешательства в Румынии. А в нынешних условиях говорить о такой перспективе не приходится и подавно.
Стремление стран Центральной и Восточной Европы вступить в НАТО обусловлено, очевидно, в основном другим. Они хотят быть идентифицированы как часть Европы — не Востока, а Запада, войти в европейские структуры, главным образом в Европейский союз. Есть основания считать, что в таких условиях присоединение к НАТО им представлялось кратчайшим и менее обременительным путем вхождения в европейские структуры.
Доля вины за все это лежит и на нас. После ликвидации Варшавского договора и Совета экономической взаимопомощи мы как-то оставили в стороне своих бывших союзников, не уделили им должного внимания. Упраздняя СЭВ, мы вместе с водой выплеснули и ребенка. Да, действительно, СЭВ был во многом несовершенен и вызывал нарекания со стороны его восточноевропейских участников. Однако были и сложившиеся в течение многих лет производственные связи с СССР, устойчивые рынки сбыта продукции восточноевропейских стран. Когда все связи оборвались, эти страны вначале очутились как бы в пустоте. Отдельные руководители стран Центральной и Восточной Европы хотели вступить в НАТО, исходя из своих внутриполитических интересов и пытаясь закрепить будущее за своими режимами.
Но ни одна страна и не помышляла бы о вступлении в НАТО, если б не понимала, что это ее стремление не противоречит, а соответствует политике США. После окончания холодной войны НАТО сохранилось, но было ли это достаточно для обеспечения в полном объеме присутствия США в Европе? Это — не праздный вопрос. Ситуация быстро менялась. Европа шла и идет по пути интеграции. Вырисовываются контуры одного из самых сильных центров многополюсного мира. В самом Североатлантическом альянсе явно начинал «выпирать» европейский элемент, приобретавший все большую историческую перспективу. Именно такая ситуация, очевидно, заставила Вашингтон думать над тем, как укрепиться в НАТО и, следовательно, в Европе через расширение Североатлантического союза за счет принятия новых членов, коленопреклоненно относящихся к США.
Создалось впечатление, что после первой встречи с У. Кристофером наши оппоненты приступили к «разведке боем» с целью определить прочность российской позиции по расширению НАТО. Это стало абсолютно ясно во время официального визита в Москву У. Кристофера 21–22 марта 1996 года. Вряд ли можно считать случайным, что буквально накануне приезда в Москву госсекретарь США сделал в Праге «концептуальное» заявление, в котором подчеркивались следующие моменты: для стран Центральной и Восточной Европы существует реальная угроза; лидерство США в Европе — необходимое условие обеспечения ее стабильности; во втором эшелоне кандидатов на вступление в НАТО может присутствовать Украина в контексте ее интеграции в европейские структуры; никаких пауз в переговорах с новыми кандидатами для вступления в НАТО нет и быть не может — это непрерывный процесс.
В первом же разговоре я сказал Кристоферу, что Ельцин весьма резко отреагировал, когда ему доложили о содержании выступления в Праге. Сослался и на жесткий разговор президента с генеральным секретарем НАТО Соланой, который был принят в Кремле за день до приезда госсекретаря США, и, по всей видимости, это тоже была реакция на пражское заявление Кристофера. Добавил к сказанному: не получается ли, что США делают ставку на проигрыш Ельцина на выборах?
