Российские и американские эксперты в Женеве решили вопросы разграничения стратегической и нестратегической ПРО в отношении низкоскоростных ракетных систем. Однако аналогичное разграничение в отношении высокоскоростных систем застопорилось. После трудных обсуждений президенты объявили небольшой перерыв и поручили нам с Олбрайт попытаться выйти из тупика. Уходя, Ельцин в присутствии американцев повернулся в мою сторону и сказал: «Найдите решение».
Было совершенно ясно, что в обсуждение требуется вовлечь свежие силы с американской стороны, поскольку «штатные переговорщики» исчерпали потенциал гибкости и исходили из того, что, если президент дал нам строгое указание, мы в конце концов отступим. С помощью Олбрайт удалось привлечь к переговорам обычно державшегося в тени председателя Объединенного комитета начальников штабов Дж. Шаликашвили, пользующегося большим авторитетом у американских военных. С трудом наконец был обозначен целый ряд критериев, которые ставят преграду на пути создания стратегической ПРО: ограничения на параметры баллистических ракет-мишеней, запрет на ракеты-перехватчики космического базирования. Одновременно была достигнута договоренность об обмене информацией и приглашении наблюдателей на испытания систем ПРО.
Переговоры происходили далеко не плавно. Казалось бы, уже договорились, причем договоренность подтвердили и госсекретарь, и председатель Объединенного комитета начальников штабов. Ударили, как говорится, по рукам. Вдруг возвращается один из американских переговорщиков и требует внесения дополнительной поправки. Мы не соглашаемся. Наступает драматический момент, когда все повисает на тонкой ниточке. Олбрайт заявляет, что, если мы не примем не устраивающую нас американскую формулировку, вообще не будет никаких хельсинкских документов, в том числе и Совместного заявления по европейской безопасности. Отвечаю: «Не надо нас загонять в угол».
Наконец страсти остывают и удается найти формулировку, которая, хотя и не полностью, как нам сказали американцы, удовлетворительна, но все-таки для них приемлема.
Первым после перерыва в помещение для переговоров в коляске въехал президент Клинтон. Он искренне обрадовался, что решение найдено и встреча будет теперь во всех отношениях успешной. Ельцин, в свою очередь, поблагодарил всех участников этих «нелегких на финише» переговоров за проделанную работу.
Итак, все проекты, подготовленные к встрече в верхах в Хельсинки, превратились в документы. Все «белые пятна» были «заштрихованы». Позднее, в сентябре того же года, в Нью-Йорке мы с Олбрайт подписали на основе хельсинкских заявлений юридические соглашения по СНВ и ПРО, открывшие дорогу для ратификации Договора по СНВ-2 и начала переговоров о более глубоких сокращениях стратегических наступательных вооружений РФ и США в рамках СНВ-3.
Франция и Германия не хотели, чтобы их отодвинули от процесса. 9 апреля я был принят президентом Франции Жаком Шираком. Чувствовалось, что французский президент хотел быть максимально полезным в том, чтобы снять препятствия, существующие для подписания документа именно в Париже и именно 27 мая, то есть за пару недель до того, когда в Мадриде состоится сессия НАТО, на которой будет объявлено о предстоящем расширении альянса. Мы тоже были заинтересованы в том, чтобы подписать документ, ставящий некоторые условия расширения альянса и нейтрализующий наиболее неблагоприятные для нас последствия этого, не дожидаясь объявления о пополнении натовского союза. Однако я сказал президенту Шираку, что сроки подписания не имеют для нас самодовлеющего значения.
Опять все вернулось на орбиту российско-американских отношений. 2 мая в Москву прибыла делегация США в составе: госсекретаря М. Олбрайт, ее заместителей С. Тэлботта, Л. Дэвис, Дж. Корнблюма, специального помощника президента и директора европейского отдела Совета национальной безопасности А. Вершбоу, представителей Министерства обороны Дж. Лодала и С. Кука и других.
С нашей стороны в переговорах приняли участие министр иностранных дел, заместители министра Н. Афанасьевский и Г. Мамедов, специально вызванный в Москву посол РФ в США Ю. Воронцов, директора департаментов МИД, начальник Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны Л. Ивашов и другие.
К этому времени у меня уже стали устанавливаться очень хорошие отношения — не в пример с Кристофером — с Мадлен Олбрайт — умной и обаятельной «железной леди». Многие подчеркивают, что политические взгляды Олбрайт сформировались под влиянием З. Бжезинского, который был не только ее преподавателем в университете, но, в бытность свою помощником президента по национальной безопасности, взял к себе на работу в СНБ.
