Другие черты Мадлен Олбрайт — отсутствие напыщенности, располагающая непосредственность. Как непохожа она в этом отношении на своего предшественника. На заключительном вечере форума АСЕАН по безопасности в Джакарте в 1996 году, где все делегации демонстрировали номера своей самодеятельности (это — ежегодный ритуал), Кристофер выскочил на сцену в спортивной форме с американским флагом в руках, демонстрируя победу американцев на проходившей в то время Олимпиаде. А как взорвался аплодисментами зал, когда на следующий год в Куала-Лумпуре Мадлен в сопровождении своей делегации прекрасно исполнила песню Мадонны на специально написанный остроумный текст о внешней политике США.
Но это все уже было позже, а 1 мая от нашей встречи с Олбрайт фактически зависело, чем закончится переговорный марафон с целью снизить негативные для нас последствия расширения НАТО.
Камнем преткновения стала проблема адаптации Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). Мы соглашались с необходимостью модернизировать этот Договор, подписанный в 1990 году. ДОВСЕ установил лимиты для НАТО и Варшавского договора, и мы понимали, что в условиях ликвидации Варшавского договора нужно переходить от групповых к национальным ограничениям. Однако мы опасались, что в результате такого перехода расширяющийся НАТО будет иметь возможность увеличивать обычные вооружения по сравнению с «потолком», зафиксированным в договоре.
Вскоре стало ясно, что наши конкретные замечания не принимаются. Особенную несговорчивость проявила при этом Дэвис.
Вечером 1 мая я пригласил группу переговорщиков и с американской, и с нашей стороны к себе домой на ужин. Были предложения моих коллег отужинать либо в мидовском особняке, либо в ресторане, но мне хотелось напоследок (М. Олбрайт и ее окружение намерены были улететь рано утром на следующий день) пообщаться с американскими партнерами в домашней обстановке. Моя супруга приготовила все с помощью подруги, а подавала на стол сама — никаких поваров и официантов.
До приезда гостей наша улица была полностью очищена от припаркованных автомобилей — таково было указание охраны. Проверили и быстро подремонтировали лифт (кстати, через несколько дней комендант нашего дома спросил мою жену, не могли бы мы за счет города заменить лифт на новый — издержки можно было бы списать за счет приема столь почетных гостей, — но коменданта ждало разочарование). Олбрайт и другие приехали с многочисленной группой телохранителей. Я попросил моего бессменного в течение многих лет начальника охраны полковника Г. А. Хабарова заняться его коллегами, и они, по-моему, неплохо пообщались в моем кабинете.
Ужин удался на славу. Строуб Тэлботт восхищался пельменями, под которые неплохо шла водка. Много шутили. Мадлен Олбрайт, которая понимает по-русски, прислушивалась к телепередаче. Как раз шел репортаж, посвященный российско-американской встрече. Репортер стоял у ворот мидовского особняка на Спиридоновке и резко критиковал мидовцев за то, что его, «как обычно», не впустили на переговоры, — «вот вам и гласность!». Но он все-таки сумел «из надежных источников» узнать суть происшедшего: приехала «железная леди» и продиктовала российской стороне условия, сказав, что «резервов для уступок больше нет». Что оставалось российскому министру? Он не мог противостоять такой жестко-напористой Мадлен Олбрайт, разглагольствовал репортер, которая не только хорошо представляет, но и прекрасно умеет отстаивать свои позиции.
Я спросил Мадлен:
— Скажите честно, в США вам поют такие же дифирамбы?
— Никогда, — ответила Мадлен, улыбаясь.
Между блюдами сделали небольшой перерыв. Олбрайт, Тэлботт, Воронцов и я отошли в сторону. Произошел абсолютно откровенный разговор.
— Вы понимаете, — сказал я, — не могу, просто не могу пойти в Думу, — а мы обязаны будем это сделать, — и заявить там, что приняли предложение, согласно которому отступаем от Договора по ограничению обычных вооруженных сил в Европе и соглашаемся на то, что уровень вооружений НАТО может возрастать по мере расширения альянса. Это тот случай, когда вы подрываете все возможности взаимодействия или вообще нормальных отношений России с НАТО. Тот случай, когда неизбежно Европа, да и не только Европа, прочеркнется разделительной линией.
— Что нужно сделать, чтобы избежать этого? — спросила госсекретарь.
— Нужна формула, ограничивающая рост военного потенциала НАТО при неизбежном переходе на «национальные потолки». Ничего большего я не придумаю.
Олбрайт подозвала Дэвис:
— Давайте еще раз подумаем о такой формуле. — А затем, обратившись к нам с Воронцовым, сказала: — Я откладываю свой отъезд из Москвы. Мы могли бы еще раз встретиться завтра утром?
2 мая при продолжении переговоров теперь уже в здании МИДа на Смоленской площади госсекретарь дала согласие на фиксацию в документе необходимости учитывать все уровни, установленные первоначальным Договором об ОВСЕ.
